Ракурсами, трюками, сверхпанорамами, прыгающей и качающейся камерой сейчас никого не удивишь.

Лучшая режиссура мира сейчас та, которой в фильме как будто «не видно», но которая всемерно помогает актеру в создании глубоко правдивого человеческого характера, привлекая для этого весь арсенал художественно-выразительных средств киноискусства, дабы наиболее полно передать зрителю мысль произведения.

И лучшая операторская работа, по-моему, та, которая помогает актеру мастерством съемки портрета, глаз эмоциональней и выразительней донести до зрителя мысль героя и глубину его чувств, а отнюдь не та, что делает актера придатком к композиции кадра.

Несколько слов о том, как растут и формируются молодые актерские дарования.

Практика показывает, что в игре многих одаренных и хорошо себя показавших молодых артистов, воспитанных ВГИКом, как правило, преобладает самовыражение.

Своеобразная индивидуальность, молодое обаяние и непосредственность, разумеется, приковывают к себе на первых порах внимание и симпатию зрителей, но если эти актерские свойства не обновляют почерпнутыми из жизни наблюдениями, если знания, полученные в институте, не углубляются практикой творчества, если не растет профессиональное мастерство, то молодого актера ждут неизбежные неудачи – не приедается зрителю.

Как правило, большинство наших молодых артистов после съемок в двух, редко в трех картинах, предаются забвению.

Такой метод их «использования» противоречит простейшей логике и ни к чему хорошему привести не может. Чтобы сохранить молодые таланты и дать им возможность стать мастерами актерского искусства, необходимо с первых же их робких шагов в творчестве проявить к ним максимум заботы и внимания.

И если у молодого актера есть неоспоримое дарование, а тем более талант, то нет ничего противозаконного, если по окончании института или школы к нему на год-два за специальное, разумеется, вознаграждение, будет прикреплен хороший педагог, который нес бы ответственность за дальнейшее развитие молодого актерского таланта и который научил бы его не только хорошо «выражать самого себя», но уметь перевоплощаться в образ, жить жизнью своего героя. Кроме того, молодые артисты в стенах Студии киноактера должны проходить постоянный тренаж, развивая голосовые данные, совершенствуя дикцию, занимаясь движением, танцем и, конечно, непрерывно повышать свой культурный уровень.

Наших молодых актеров надо научить извлекать на поверхность и выражать тонкими нюансами, меткими деталями всю сложность человеческой души, ход мыслей, смену чувств героя. Для этого, разумеется, мало одной одаренности и хорошей внешности. Для этого требуются острая наблюдательность, знание жизни и глубокое проникновение в нее. А это, как известно, дается повседневным общением с самыми различными людьми.

Наш молодой актер должен научиться результаты своих наблюдений, метко выхваченных из жизни, применять в творчестве. На их основе он должен броско и смело импровизировать во время проб и репетиций, давая режиссеру на выбор целый ряд живых, интересных предложений, оплодотворяя этим его фантазию и тем самым становясь непосредственным соучастником процесса.

А ведь чаще всего бывает так, что и на репетиции, если они только бывают, и на съемку актер приходит «пустой, как барабан», иногда даже – не зная как следует текста роли. И из этой «пустоты» режиссер пытается строить, а вернее, «выколачивать» психологически сложный рисунок образа, что, конечно, всегда приводит к весьма печальным результатам.

Так или иначе, но первичная правда актерского поведения, основанная на самовыражении, может быть лишь первой ступенькой в творчестве актера.

Несравненно более высокая цель артиста состоит в том, чтобы через воплощенный им характер способствовать глубокому познанию зрителем жизни, воспитывать его чувства.

Но вернемся к нашему рассказу о «Трактористах», тем более что до начала съемок уже осталось немного, сценарий готов, музыка написана, актеры набраны. И как будто получился неплохой актерский ансамбль. Хотя на самом-то деле никакого ансамбля еще не было. Все актеры – разных школ, разных направлений и даже (что самое сложное!) разной квалификации и разных способностей. Ансамбль из них пред стояло сделать режиссеру. Он должен был за весьма короткий срок помочь им играть не только в единой манере, но и на одном уровне. Следовало найти самые кратчайшие пути и самые разнообразные «ключики», чтобы заставить молодых и менее способных играть так же хорошо, как будут играть опытные и более талантливые. Вот тогда и получится ансамбль!

К сожалению, об этом законе режиссерской работы с актером в кино у нас тоже зачастую забывают, и когда смотришь иногда какую-нибудь картину, то от актерской игры получается такое впечатление, будто едешь по ухабам, то тебя высоко подбросит, то опустит в яму.

«Трактористы». Киноплакат

В понятие ансамбль, мне думается, следует включать не только исполнителей основных ролей, но и исполнителей ролей эпизодических, а иногда и тех, кто занят в массовых сценах. Герой – эпизод – масса нередко составляют в картине одно неразрывное целое. В своем взаимодействии они дополнят и обогатят друг друга. Фильм – это не опера или балет, где хористы и кордебалет действуют только на заднем плане, а солисты – у самой рампы.

В нашем киноискусстве сейчас все чаще бывает так, что артисты, занятые в эпизодических, групповых и даже массовых ролях и приближенные посредством съемки к зрителю, наряду с героями, обогащают картину народными типами и характерами.

Вот почему каждого, кто попадет в кадр, необходимо подбирать творчески и стремиться к тому, чтобы перед камерой он был естествен и правдив. Небрежный грим, костюм или неправильное поведение даже одного человека в массовке может испортить впечатление от самой прекрасной сцены. И наоборот, хорошо подобранные исполнители групповых и массовых ролей во многом помогают игре основных героев, создают в фильме необходимую атмосферу времени.

В качестве примера блестящего исполнения маленьких эпизодических ролей хочу указать на Бориса Чиркова и Эраста Гарина, создавших надолго запоминающиеся образы: первый – деда («Карусель получается…») в фильме «Чапаев», второй – телеграфиста в картине И. Савченко «Иван Никулин – русский матрос».

Народ в массовых и групповых сценах всегда был великолепен в фильмах А. Довженко. В «Мичурине», например, посредством тщательного подбора людей на эпизодические роли учеников и последователей Мичурина, ему удалось создать прекрасный массовый образ советской молодежи. Какой любовью и безграничным уважением светятся их чудесные глаза, как красивы лица! Каждому из них веришь, что он будет достойным мичуринцем, понесет его великое учение в народ и до конца дней своих будет трудиться над преобразованием природы на благо человечества! Так же хорош, но уже в совершенно ином плане, образ бойцов щорсовской дивизии в картине «Щорс», когда они после боя мечтают о мировой революции…

Подготовительный период «Трактористов» заканчивался. Оставалось выбрать места натурных съемок и записать фонограммы песен. Декоративных объектов (павильона) в нашей картине было мало. Основное действие происходило на полях, дорогах, в стане тракторных бригад, во дворе МТС. Это означало, что правильный выбор мест натурных съемок решал не только изобразительную часть фильма, но и предопределял оперативность съемочной работы группы.

Выбирать натуру мы выехали вдвоем с художником картины В. П. Каплуновским. Проехав на машине от Николаева до Одессы, мы остановили свой выбор на Гурьевской МТС, расположенной на берегу Буга, невдалеке от его впадения в Черное море. Нас прельстили необъятные степные просторы, огромные массивы золотистых хлебов и черной пахотной земли.

На первый взгляд в степи нет ничего живописного, такого, что могло бы порадовать глаз взыскательного художника или оператора. Не на чем, как говорят они, держаться свету, нет теней, нет деревьев. Степь голая и гладкая, как стол. Но это только первое впечатление. И если пройтись по степи пешком километров пять-десять или проехать по ней верхом на лошади, то вам раскроются все ее удивительные прелести. Вы увидите прекрасные овражки, холмики, вековые курганы, увидите различные степные растения, высокие травы, ковыль…

А как хорошо, как рельефно выглядит в степи человек! Его далеко-далеко видно. Он ничем не заслоняется. Ничто не отвлекает ваш глаз от его свободно шагающей фигуры. Нет, лучшего места, чем эти степи, для действия наших героев-трактористов выбрать было нельзя! В этих бесконечных просторах есть что делать мощным тракторам. По этим уходящим до горизонта массивам пшеницы есть где разгуляться комбайнам. И человек здесь действительно будет хозяином земли, хозяином кадра!..

К сожалению, этот восторг не разделил со мной оператор фильма А. В. Гальперин. Приехав в степь уже на съемку, он буквально закричал:

– Голая степь! Белое небо! Черная земля! Нет, это снимать нельзя! Из этого ничего не получится! – категорически заявил он.

И только когда я ему сказал:

– Мы дадим вам, Александр Владимирович, пятьсот метров пленки на освоение степей, попробуйте поснимайте, а там посмотрим, – он успокоился, стал делать экспериментальные съёмки, вошел во вкус, нашел интересное решение этого трудного пейзажа и очень хорошо снял всю картину.