– Вы спускались в шахту? – как бы невинно поинтересовался инспектор.

– А зачем? – Я непонимающе улыбнулся. – Чтобы посмотреть, куда доктор, простите, ходил в туалет? Я и так нашел, где тот жил, а минералогия это, знаете ли, не моя область, инспектор.

– Отлично, – усмехнулся Вагрэ, – а почему вы представились сотрудникам аэродрома страховым агентом?

– Ну, во-первых, – я прокашлялся, – вы же тоже знаете особенности слова «конфиденциальное расследование», порученное начальством? Скажи я, что артефактор из Нью-Фауда, все набрали бы в рот воды. А во-вторых, высокое полицейское начальство припахало меня как раз по просьбе каких-то шишек из страховой канторы «Бичкрафт сейвинг»…

– Так они же и взяли со всех заинтересованных лиц подписку о согласии с экспертным заключением! – всплеснул руками инспектор, выпустив изо рта дым, как давешний локомотив, и выпучив глаза.

– А я-то тут каким боком?! – Я тоже выпучил глаза, как креветка, и повысил голос: – Мне сказали все мелочи собрать, я и собираю! А тут у вас коронеры с обрывов летают!

Некоторое время в клубах табачного дыма стояла тишина, как бы разделяющая противников, и тут неожиданно инспектор захохотал.

Я несколько растерялся, что совершенно мне несвойственно, и достал последнюю сигарету в надежде, что инспектор подавится дымом.

Но он не подавился, а, отсмеявшись и утерев лицо платком, добродушно улыбнулся:

– Мы с вами напомнили мне сейчас двух бойцовых петухов, растопыривших крылья!

– А мне двух собак, – хмыкнул я в ответ.

– Правильно, – посерьезнев, согласился Жюль Вагре, – мы-то с вами на ярко освещенной арене, а за оградой стоят наши «хозяева». И внимательно следят, как мы ерепенимся, за что и платят нам деньги. Да, сэр…

Он как-то тяжело вздохнул и сунул потухшую трубку в карман пиджака.

– Ладно, – инспектор обреченно махнул рукой, – я думаю, если на вас повесили такое деликатное дело, да к тому же столичные шишки, вы достаточно информированы, чтобы не раскачивать лодку?

– Конечно же, господин Вагрэ, сэр, – соврал я, хотя уже «информировался» сам, ну, почти, – я тоже дорожу службой, да и жизнью…

Я со значением поднял брови.

– Ну, хорошо, – инспектор наконец-то размяк, – задавайте свои хреновы вопросы, но знайте меру.

– Да мне, собственно, нужно узнать мелочи, совсем небольшие, – Вагрэ ухмыльнулся, – для начала, нашли ли на месте крушения самолета нечто, не относящееся к делу, ну, то есть к крушению?

– Что вы имеете в виду? – не понял инспектор.

– Ну, сам не знаю, – нахмурился я, – подушку, плюшевого мишку, часы, может быть, разбитую бутылку – короче, нечто, что явно неочевидно находилось в аэроплане.