— Конечно, — сказала Зои, жалея, что открыла дверь. Она была совершенно не в настроении для того, чтобы проявлять какое-либо сочувствие типа «как-ты-там?». — Входи, — добавила она, уже чувствуя себя побежденной.
Они сели в гостиной. Мари отказалась от предложения выпить. Она определенно казалась дерганой, сидела на краешке стула, слегка ссутулившись, глаза бегали по сторонам.
— Ну и как дела? — спросила Зои, надеясь, что это не займет много времени.
Мари скрестила, а затем распрямила ноги. Ее руки были сложены на коленях, голова опущена, что выглядело, как… «Ну, на самом деле очень похоже на раскаяние», — нахмурившись, подумала Зои. Это было странно.
— Я не знаю, как это сказать, — начала Мари, поднимая глаза. Ее лицо было белым, как кость, бескровным. — Но я больше не могу держать это в себе. Я… — Она сцепила руки на коленях, как будто душила кого-то или сворачивала шею птице. — Помнишь, на прошлой неделе я увидела тебя и спросила, не могли бы мы поговорить? Это было потому, что… — Она действительно выглядела так, как будто ее сейчас стошнит. — Видишь ли, Зои, дело в том, что у меня был роман. С Патриком.
Зои медленно моргнула, не в силах переварить то, что только что услышала.
— Подожди минутку. Что? — Это было не то, чего она ожидала. — Я не думаю, что это было, — тихо сказала она. «Этого не может быть», — сказала она себе. Зои отказывалась в это верить. — Нет, этого не было.
— И в тот день, когда он умер… — Мари на мгновение закрыла глаза, накрашенные ресницы паутиной легли на бледные щеки, — я узнала, что беременна. От него.
— Нет, — ожесточенно произнесла Зои. Не в силах усидеть на месте, она возбужденно поднялась на ноги и прошлась по комнате. — Прекрати. Это Дэн тебя подговорил? Неужели Лидия?
— Когда ты видела меня в приемной у врача несколько недель назад, я была там, потому что… — Снова эти душащие пустоту руки. Зои захотелось дать ей пощечину. — Потому что я записывалась на аборт. — Слезы наполнили ее глаза и потекли по лицу. — Мне очень жаль, Зои. Я знаю, ты не хочешь этого слышать…
— Именно что не хочу. — Зои судорожно глотнула воздух. Казалось, в комнате не хватало воздуха. — Как ты смеешь приходить в мой дом и выдвигать такие гнусные обвинения?
— Потому что это
Ее лицо было несчастным и заплаканным, и Зои внезапно вспомнила, как Мари плакала на похоронах Патрика, каким чрезмерным казалось тогда ее горе.
— Я тебе не верю, — сказала Зои, пытаясь укрепить оборону. Ее сердце бешено колотилось. — И если ты сейчас же не покинешь мой дом, я могу сделать то, о чем потом пожалею. Давай, убирайся отсюда!