Он насмотрелся на эту грязь и еще в студенческие годы понял, что надо что-то менять, надо воевать, пока эта зараза не уничтожила мир, пока эти наглые, забывшие свое место женщины не добрались до его страны и не начали наводить там свои порядки, а это вполне могло случиться, потому что один раз обнаглев, люди склонны наглеть все больше и больше. Но даже в этом он не видел зла, ведь Создатель населил мир множеством видов, и даже самая гадкая тварь для чего-то годна и зачем-то существует, и эта распущенная культура существовала для того, чтобы такие, как он, видели и не повторяли ошибок… и еще для войны.

Ненависть закипала в нем с каждым днем, что он проводил в этих чистых европейских городах, ярость бурлила в его душе, потому что все, что его окружало, было неправильно, но никто, кроме него, этого не замечал. И когда ему уже начало казаться, что он задыхается, и выход только один – купить в трущобах пистолет или винтовку и отправиться в мир иной, прихватив с собой как можно больше этих выродков, судьба подарила ему шанс.

Воин должен воевать, но победу одерживают армии, до того дня Абу был всего лишь одиноким воякой, теперь же он обрел свое войско. Они сами нашли его, группа молодых мусульман, таких же, как он, задыхающихся в этом гнилом мире. Они, конечно, были не первыми представителями исламской культуры, которых он встретил, но они были другими, они были воинами, готовыми драться за то, что считают правильным. Их не отравила ядовитая пыль европейской морали, как большинство его соотечественников, уехавших из дома; они свято чтили законы и порядки и верили в то же, во что верил он. И с того дня он перестал задыхаться, он обрел покой, потому что нашел свою дорогу, дорогу мужчины, дорогу воина.

Он все прекрасно понимал, знал, как их называют в Европе, у них там, похоже, для всего находились слова, а вот до дел как-то не доходило, и он гордился собой, гордился тем, кем стал. И теперь, слушая лекции этих выродившихся мужчин, он не так злился и не задыхался, он тихо злорадствовал, потому что знал, что он не один, есть и другие, готовые сражаться.

Терроризм – война слабых, так говорили в европейских университетах, это война тех, кто понимает, что не победит в честном бою, но не может смириться. Этого он искренне не понимал: смирение – удел слабых, война – удел сильных, так в чем же слабость? Только поистине сильный человек может не смириться и пойти воевать против заведомо сильного врага, ведь только слабаки и трусы могут мириться и во всем слушать других, лишь бы не вступать в битву. Но это – не мужчины, потому что мужской удел – воевать, а не мириться и соглашаться. А начет честности, убивать детей в утробе тоже не совсем честно, как и лезть в дела других государств и переделывать чужие культуры, но эти обнаглевшие женщины придумывали массу причин, чтобы назвать таких, как Абу, злом, потому что тогда с ними можно будет бороться, используя все средства, в том числе и этих бесхребетных мужчин.