Мне есть чем гордиться, подумал Пророк, ступая под густой навес веток, мне была дана жизнь, и я ею пользовался по полной. И может, это тоже везение – уйти в самом расцвете, пока старость не изуродовала тело, а время не отняло память о победах. Да, он склонялся к мысли, что и в этом ему, похоже, повезло.

Он поравнялся с первой лавочкой, она пустовала, хотя в сквере были люди, прогуливались не спеша, любуясь светящимися инсталляциями и клумбами, собрав в кулак всю волю, он заставил себя пройти мимо – лавочка стояла у самого входа в сквер, то есть, была отлично видна с дороги. Если (вернее, когда) по ней проедет или пройдет патруль, его заберут, тут вариантов быть не могло. Это решение показалось ему едва ли не самым трудным в жизни, сил не было, в глазах всё темнело, лицо онемело окончательно, и ноги тоже почти отказались признавать власть мозга. Но он продолжал переставлять их, пусть каждый раз его шаги были всё более нетвердыми, он знал, что пока тело еще служит ему, оно должно доставить его в тихое и уединенное место, где душа, обитающая в этой красивой и крепкой оболочке, могла бы спокойно уйти. И найти себе новую, наверное.

Но план не осуществился, на средние первой аллеи он понял, что больше не может сделать ни шагу, мир стремительно закружился, паника ударила в голову, он не мог дышать. Шатаясь, он начал вертеть головой по сторонам, пытаясь сквозь рой черных точек рассмотреть наиболее подходящее место. Лавочки стояли вдоль аллеи в ряд, почти все свободные, одна прямо напротив него. Едва не упав, Пророк повернулся и направился к ней, чтобы пройти мимо – за лавочками был большой газон, разделяющий аллеи, деревья с могучими кронами почти закрывали небо, а вдоль бордюров тянулась изгородь из аккуратно подстриженных кустов. Если больше мне никуда не дойти, решил Матвей, это место – лучшее. Нищие не выбирают, подумал он, всё так, а на конце жизни мы все – бедняки, имеющие лишь стандартный набор – душа и тело.

На мягкую ухоженную траву за изгородью из кустов он просто повалился, сумка с планшетом, перекинутая через плечо, ударила в руку, когда он выставил их вперед и уперся в землю. Ну вот, подумал он, моя маленькая мечта сбылась – я оказался в горизонтальном положении и, вероятно, больше мне не встать. Никаких эмоция эта мысль не принесла.

Пророк перевернулся на спину, с трудом, потому что тело отказывалось служить ему, но усилия того стоили – над головой сквозь толстые ветки старого клена проглядывали звезды, спокойные, как древние существа, видевшие уже всё, что может случиться в этом крошечном мире. Сколько смертей они видели за миллиарды лет, подумал Пророк – ночное небо, пусть всего кусочек, придавало торжественность моменту – крушение цивилизаций и даже планет, а тут еще одна ничтожная жизнь подходит к концу. Но простое осознание того, что над ним – сама бесконечность, полная тайн и полная жизни, о которой глупые существа на Земле не имеют ни малейшего понятия, это наполняло восторгом и умиротворением. Примитивный человеческий мозг не может понять и обработать слово Бесконечность, но она есть. Мы не видим дальше собственного носа, мы не видим галактики и планеты в этой сплошной черноте, но они есть. И где-то наверняка есть жизнь, о которой мы понятия не имеем, но, несмотря на это, она есть. Если мы ничего не знаем о мире вокруг, за пределами нашей атмосферы (а если уж говорить честно, то люди и о своей планете знают весьма мало), возможно, что-то есть и там, за пределами материальной жизни. И кто может утверждать, что это не так?