Встав с гравицикла, осматриваю вещи. Вокруг не было ни души.

— Ничего не трогай. Охотники могли оставить после себя сюрпризы.

— Хорошо.

Поднявшись на борт корабля, осматриваю повреждения. Да… Кто бы охотников не навестил, этот кто-то очень хотел кушать. Следы были повсюду — и на полу, и на стенах, и на потолке. Причем следы и когтей с зубами, и странной разноцветной крови.

Половина трюма была отведена под клетки, вторая половина под снаряжение охотников. Так, здесь лежала тройка вполне себе рабочих, дешёвеньких гравициклов и пара оставшихся парализаторов для охоты на животных.

— Немного подкрасить, и будет неплохая декорация для фильмов ужасов, — провожу рукой по прутьям клеток.

— Шейд, пожалуйста, не шутите так. Здесь любой фильм и рядом не стоит, — девушка передернула плечами, а чувство бегающих мурашек аж долетело до меня.

— Тоже верно. Идем.

Пройдя на мостик, щелкаю выключателями. Энергия есть, но реактор почему-то не отвечает. Выключив аварийный маяк, возвращаюсь на палубу ниже и заглядываю в реакторный. Внутри меня ждала красиииивая такая прогрызенная дыра и покусанный реактор, из которого торчали чьи-то зубы.

— Забавно. Вот это я понимаю смысл фразы: остаться без зубов, — толкаю локтем Талию.

— Ну шееееф.

— Ладно, ладно.

Глянув на топливо, хмурюсь.

— Ну что?

— Хреново. Ни топливо, ни хладагент нам не подойдут.

— Ну все… Теперь мы точно застряли.

— Талия.

— А что?

— Никогда не вешай нос.

— А что нам ещё делать? Помощи нет, а единственный сигнал, который мы засекли, привел нас к другим пострадавшим. Куда хуже-то?