Единственное время, что могли проводить вместе юные влюбленные, время тренировок. Да и там было не до нежности. Пальцы иногда касались пальцев любимого человека, а щеки в ответ вспыхивали жаром, но дело есть дело. Чувства отодвигались на второй план.

Соджун готовился к отъезду очень тщательно. Вместе с Чжонку и Анпё были проверены все заслоны, двери, ворота. Капитан даже нанял каменщиков, которые отреставрировали часть каменной кладки ограды поместья. Елень видела это все и молчала. Знала, что господин переживает оставлять ее одну. Глядя на Соджуна, который суетился по хозяйству, она вздыхала. Солнце палило нещадно, пот с капитана катился градом, но он лишь поправлял налобную повязку и продолжал работать.

В хлопотах пролетели два дня. Поутру, еще до восхода солнца, Соджун и Чжонку седлали лошадей. Анпё норовил помочь молодому господину, но капитан не давал.

— Пусть сам проверяет свое оружие! — проворчал он, перекидывая седельную суму.

— Так то оружие, — пыхтел недовольный слуга.

— А конь — это тоже оружие! И порой самое главное оружие. Иной раз именно от коня зависит, выживет ли хозяин. Пусть все делает сам. А то усы до подбородка, а седлать…

— Отец! — обиженно пробормотал юноша, чувствуя, как горят уши.

— Господин, ваш сын хорошо седлает!

— Тогда тем более нечего лезть! — сказал, как отрезал, капитан. Сейчас он был занят делом. Уезжали на месяц; у каждого свое оружие, свой конь, своя одежда. Даже посуда была личная. Но по опыту Соджун знал, что обязательно найдется пара нерадивых, забывших запасную тетиву или не взявших достаточно стрел. Поэтому переметные сумы капитана и Чжонку были заложены под завязку.

Капитан развязал суму, под руку попалась серебряная чаша, и он улыбнулся. Это Елень купила. Металл был тонким, но при этом не гнулся. Продавец утверждал, что такая посуда почернеет, если в еде будет яд. Елень о яде не думала, просто в отличие от керамической серебряная посуда не билась, этого было достаточно. Соджун засунул чаши и затянул сумы. К сыну подошел лишь раз, дернул подпругу, проверил узду и довольный осмотром улыбнулся. Чжонку улыбнулся в ответ.

Елень появилась в конюшне с двумя кулями. Соджун уж хотел было сказать, что девать эти кули некуда, но она подошла к лошади Чжонку и быстро и надежно прикрепила куль позади седла. Потом то же самое сделала со вторым свертком.

— В одном рисовые шарики, они быстро утолят голод. Во втором — ржаные лепешки. Если подсохнут, размочите в рисовом отваре, — объяснила она, не глядя на мужчин.

Соджун кивнул сыну на ворота конюшни, юноша вздохнул и повел лошадь под уздцы. Капитан остался с любимой наедине. Он смотрел на ее узкую спину, смотрел на хлопоты у его жеребца и улыбался.