— Я же говорил, что ты способный, — сказал Артур после тренировки.

— Наверно, — ответил просто Вадим, переобуваясь.

— Маргарита — красивая девушка, — между тем продолжал молодой учитель, вытирая шею полотенцем. — Красивая, как кукла. И такая же безжизненная.

Вадим поднял на парня глаза. Артур не смеялся, даже не улыбался.

— Вы с ней победите, но так… для галочки.

— Что ты хочешь этим сказать?

Танцор вздохнул и посмотрел прямо в глаза. Его синие глаза будто отражали небо.

— Нет в ней души. Огня, хоть степь сжечь, а тепла нет. Я тоже дурак, не сразу понял, почему ты так ошибался в паре с Ингой. Прости. До меня только в машине дошло. А сейчас, глядя на тебя с Марго, убедился. Когда нам нравится женщина, с которой мы танцуем, мы либо парим с ней в небесах, либо ошибаемся, как ты. Но ошибаемся из-за неуверенности в себе. Я с десяти лет занимаюсь парными танцами, а до этого с четырех в балете. За одним станком с Ингой стояли. Всё умею, всё могу… Но однажды встал в пару с девушкой, при виде которой желудок кольцом сворачивался. И не помню ничего. И не знаю. Не умею. Хоть сквозь землю! А потом понял, что мне не нужно с ней быть крутым. Я мог ей показать, что она мне нравится в танце и танцем. Не знаю, слышал ли ты, но в паре смотрят на женщину. Партнер танцует не с партнершей, а партнершей. От его ведения зависит успех или провал. Инга, может и не помнить чего-то, но она пойдет, если ее повести. И в тот раз, с любимой девочкой, я тоже смог. Она шла за мной, шла след в след… И мы воспарили. У меня в связи с работой разные партнерши — умелые и новички, уверенные и стеснительные, спортивные и не очень — но только с ней у меня до сих пор замирает сердце. И что бы мы ни танцевали, мы парим. Ты победишь с Марго. Но ты никогда не воспаришь в ней — у нее-то крыльев нет.

Слова Артура упали расплавленным воском на ожог.

«Воспарить можно лишь с тем, у кого есть такие же крылья. У Инны есть крылья. Их нет у меня,—подумал Романов.—Уже одиннадцать лет нет».

На обратном пути Вадим заехал к своей давней знакомой Анастасии Устюжиной. Нужно было договориться о предстоящем показе, где он был приглашенным стилистом. Настя сидела, утопая в сигаретном дыму, кутаясь в огромный шерстяной платок. Мужчина зашел к ней в кабинет, потом вышел и снова вошел.

— Романов, ты что заблудился? — прокрякала Устюжина и закашляла.

— Да я решил, ты переехала, а твой кабинет занимает какая-то бабулька, — усмехнулся стилист и открыл окно. Настя зашлась в лающем кашле, из которого можно было разобрать слова, чтоб он, паразит такой, закрыл окно.