Ребята стали прощаться.

И всё-таки начался дождь. Природа, казалось, вздохнула, и посыпался мелкий плакунчик, даже не плакунчик, а так… дождевая пыль. Ник сжал сильней узкую ладошку.

— Пошли ко мне! — предложила Вероника.

Егоров хотел возразить, но девочка настояла. Родители не запрещали ей встречаться (даже мама после разговоров с братом и отцом перестала пилить), да и к Нику хорошо относились. Парень согласился.

Никита размешивал чай, да вздыхал. Вероника хлопотала тут же, подставляя розетки с вареньем, тарелку с печеньем, конфетницу, но Ник будто не замечал этого изобилия.

— Никита, — позвала Вероника, и парень поднял на нее глаза.

— Спасибо, всё было очень вкусно, — тут же воскликнул он, — а сладкое я не очень люблю.

— Да? А меня папа Винни Пухом зовет. Иногда еще Карлсоном. Очень люблю сладкое.

Никита улыбнулся, но лишь губами. Вероника подсела рядом, заглянула в глаза.

— Это из-за Тимки? — вдруг спросила она.

Ник вздохнул.

— Угу.

— Но ведь ты сам сказал, что ничего страшного, что разобрались.

— Да, разобрались… Вот только…

И Ник вновь увидел бездну ада в глазах друга в тот момент, когда Елена Николаевна стала оседать на крыльцо. Тимка себя не простит.

— Это ведь из-за девчонки? У него что… любовь?

— Ой, Ника, да какая там любовь?! Всё давным-давно умерло, выгорело! Она ему все нервы вытрепала. Такая су…, — но договаривать парень не стал, осекся, замолчал.

Вероника вздохнула. То, что у Уварова была девчонка, меняло всё. А ведь Лерка, эта дуреха непробиваемая…