– Первый и единственный. Эй, что ты сейчас поделываешь?

– Э-э… Ничего особенного. А что?

– Я тут подумал, может, ты хочешь приехать и помочь мне вышвырнуть дерьмо Энджел из дома на лужайку? Я выгоняю эту психопатку.

Я знала, что я на сильных болеутоляющих и у меня были непростые дни, но слова Дейва не имели никакого смысла.

– Погоди. Что? Скажи еще раз. Ты кого-то вышвыриваешь и хочешь, чтоб я тебе помогла? Дейв, мы с твоим братом попали в аварию. Ты же знаешь, да? Я буквально еще из больницы не успела выйти.

– Ага, я в курсе. Потому я и подумал, может, ты захочешь помочь мне вышвырнуть сучку, которая с ним жила.

Я минут пять пялилась в лобовое стекло, ожидая каких-нибудь мыслей или чувств. Но ничего не было. Я не могла воспринять услышанное. Ни процента. Я только хлопала глазами, восхищаясь переливами звуков у меня в ушах.

– Биби?

– А, да, прости. Как ты сказал ее звали?

– Энджел, но эта сука, как по мне, больше похожа на болотного черта.

– Я буду через двадцать минут.

У Дейва, открывшего мне, было, на удивление, хорошее настроение для человека, брат которого оказался в тюрьме и, может, даже пожизненно. На нем была белая майка-алкоголичка, узкие джинсы и темно-синяя бейсболка, козырек которой низко спускался на глаза.

– Рад тебя видеть, детка. Заходи. – Дейв потянулся обнять меня, но остановился, когда я, защищаясь, подняла руки. – Ой, точно. Я и забыл. Ты как, ничего?

Я кивнула и попыталась улыбнуться ему в ответ, даже несмотря на кислотный океан ужаса, который поднимался у меня внутри.

– Спасибо, что позвонил.

Отступив, Дейв дал мне войти.

– Я по тебе скучал, детка. Ты клевая, не то что эта сука. Когда Харли посадили, я думал, она свалит, но она так сюда и таскается. Вчера она даже пыталась трахнуть меня, чтоб я позволил ей остаться. Не то чтоб я когда отказывался на халяву, но халява не заплатит мою квартплату.

– А как давно она тут жила? – спросила я, осматриваясь в поисках пропущенных вещдоков.