27. Лейн
Стоя перед своей квартирой, я смотрю на ключ, который болтается в замке. Выхожу, плотно закрывая за собой дверь, и выливаю поток брани на лестничный пролет. Черт побери, это же моя квартира, почему я чувствую себя как в гостях? Проснувшись все на том же диване в обнимку с Лоис, я испытал одновременно неловкость и возбуждение. И мой день мгновенно стал бесконечно дерьмовым. На встрече с заказчиком Картер то и дело пинал меня локтем, чтобы я не отвлекался, но его усилия не увенчались успехом. Каждую минуту я думал только о вчерашнем вечере, пытался заглушить в себе целый ворох противоречивых чувств. Карт очень старался разговорить меня по дороге домой, но я хранил молчание, открыв рот один-единственный раз, чтобы попросить его оставить меня в покое. Я все еще в полнейшем смятении и не знаю, что мне сказать Лоис. Снова садясь за руль, я отправляюсь в торговый центр, лишь бы оттянуть момент возвращения домой. Я даже согласился сходить с Хоуп и Пруденс в магазин тканей, и они, похоже, заметили мое состояние. Я чуть было не сглупил, собравшись узнать их мнение, но вовремя одумался. Кроме того, я практически ответил на заигрывания какой-то прилипчивой блондинки, пытаясь выкинуть Лоис из головы. Но даже это мне не удалось. Хуже уже некуда. Лоис наверняка уже вернулась, а я не знаю, как себя вести. До вчерашнего дня мне вполне удавалось изображать беззаботного парня, но это было до того, как я переспал с ней. До того, как я попросил ее остаться, находясь в эйфории от ее обнаженного влажного тела. До того, как я уснул и проснулся, сжимая ее в своих объятиях.
Ее туфли в прихожей, куртка на вешалке, но ее нет ни в гостиной, ни на кухне.
– Лоис?
– Я здесь! – радостно кричит она.
От удивления я роняю ключи. Затем в задумчивости сдвигаю брови. Ее голос эхом доносится из глубины коридора и кажется слишком далеким, чтобы идти из ванной. Я бросаю взгляд в угол, где стояли ее сумки: они исчезли. Закрываю глаза, тру лицо. Она, должно быть, в моей комнате, обустраивается, как я вчера и предложил. Живот скручивает, мне становится трудно дышать. Меня передергивает, отчасти я уже жалею, что попросил ее остаться. Меня все сильнее начинает беспокоить то, что происходит. Черт возьми, зачем я это сделал?