— Я правда не хочу сейчас в воду, — очаровательно надула губки и жалобно шмыгнула носом.

— Мы быстренько, — легко чмокнул ее в нос и подхватил на руки, заставляя обхватить меня ногами.

— Пусти, — вцепилась обеими руками в мою одежду, пока спускался с лестницы.

— Поздно. Раньше надо было слушаться, — ухмыльнулся.

Зашел в ванную, поставил ее на пол и замкнул за нами дверь.

— Ты же не думаешь, что я буду раздеваться при тебе? — уперла руки в бока.

— Конечно, нет! Я сам тебя раздену и сам искупаю!

— Я все осознала! Я САМА! — выпалила в панике, выставляя перед собой ладони.

— Тсс, успокойся, — включил в душе лейку. — Обещаю не приставать. Веришь? Я не буду раздеваться полностью, на тебе тоже кое-что останется из одежды. Мы просто искупаемся, — прошептал ей сзади на ушко и взялся за низ толстовки, аккуратно начиная стягивать ту через голову.

Арина несмело подняла руки, помогая освободить ее от верхней одежды. Рассталась со своими леггенсами, смущенно пытаясь прикрыть оставшейся на ней водолазкой нижнее белье. Водолазка растягиваться не хотела.

— Так и будешь стоять и смотреть?! — бросила вызов.

— Уже присоединяюсь, — ухмыльнулся, следя за ее реакцией, и медленно разделся, выгодно демонстрируя натренированную фигуру.

Прессом — то сверкнул, а вот штаны снимать уже было некомфортно. Бугрящиеся боксеры в причинном месте смутили бы любого мужика, что уж говорить о девушке.

Арина хотела было юркнуть в душевую кабину, спасаясь от моего обжигающего взгляда, но я не дал ей такой возможности, дернув сзади за водолазку:

— Это тоже снимай!

— Там…нет топа…лифчик только, — насупилась. Того и гляди, запыхтит, как ежик.

Безапеляционно избавился от мешающей вещи, стараясь смотреть в пол, а не на вздымающуюся грудь в черном бюстике, про облегающие кружевные трусики вообще молчу.

Дождался, когда моя самбистка зайдет в кабинку, и вошел следом. Места стало заметно меньше.

Поднял со дна лейку, проверил температуру воды на комфортность, и направил мягкие струи воды на ее плечи. Теплые струи воды небольшими ручейками стекали по ее бархатной коже. Ткань белья постепенно намокала и тяжелела.

А я смотрел в ее глаза, обводил взглядом пленительные губы и внутренне сгорал от желания прикасаться к ней.