Последний шаг и…она стала другой. Гамма противоречивых чувств сменилась решительностью, злостью, где-то ироничностью и, наверно, циничностью, возможно, затесалось и деланное безразличие. Лучше бы накричала или что-нибудь разбила, даже если б об мою голову, чем это спокойствие и хладнокровие.

— Вы сюда? — заговорила первой. Легкая полуулыбка и испепеляющий взгляд.

Словил чувство дежавю. Она задала такой же вопрос, когда я впервые пришел к тренажерке.

— Я к тебе, — прямо смотрел в ее глаза, пытаясь отметить малейшие изменения.

— Как фамильярно, — криво усмехнулась. — Мы знакомы? — «прожигала во мне дыру».

Хочется начать все сначала. С чистого листа, без преследующих на каждом шагу проблем, лжи и недосказанности, без стыда за свое прошлое, хотя его и не перепишешь.

— Отчасти. Кан Феликс, или Феликс Островский, — протянул ей цветы, на которые она даже не взглянула. — Двойное гражданство, — пояснил, наблюдая за ее взлетающей бровью. — Мне почти 31 год. Есть младшая сестренка и родители с чудинкой. Имею высшее образование и хорошооплачиваемую работу.

— Каков молодец! — процедила. — Здесь что забыл?! — наехала. — Какой теперь у тебя интерес? — перестала играть в незнакомцев.

— ТЫ… Все, что мне нужно, и все, что я так страстно желаю — это ты! — сказал искренне.

Арина с минуту гипнотизировала меня тяжелым взглядом, плотно сомкнув губы, после чего скомандовала:

— За мной! — и, круто развернувшись, направилась в зал. Цветы она так и не приняла. От вида ее злой решительности и упрямства по телу пробегает табун мурашек наперегонки с холодком, но от уверенной гордой походки и виляющих бедер напрочь сносит башню и мгновенно бросает в жар. Что же ты делаешь со мной, садистка?!

Поспешил следом, на свою казнь. Быстрее спустит пар-быстрее простит. Так и вспоминается песня Tokio Hotel, в которой девушки берутся за пушки и делают бэнь-бэнь по плохим мальчишкам. Вот черт! Нельзя такое даже представлять! Арина с оружием в руках выглядит еще опаснее и сексуальнее.

Дениса и его патрульной машины не маячило на горизонте. Отлично!

Арина прошла в свой зал, дождавшись, когда войду и я, и прикрыла двери, чтобы нам никто не мешал. Переодеваться она к моему удивлению не стала и меня не заставила, серьезно о чем-то задумавшись у боксерских груш.

— Арин, примешь букет? — сразу ощутил себя идиотом из Холостяка, спрашивающего у девушки «ты примешь мою розу?!».

— Нет, — отрезала вредина.

Разулся у входа и положил цветы на маты, не зная, как же подступиться к моей недотроге.

— Я хочу тебя обнять, — подошел вплотную со спины, не пытаясь дотронуться.