— Пустяки.

— Буршан. Ему надо развязать руки и оказать помощь. Смотри, кровь так и сочится из раны. — Повернулась Таня к князю.

Вперёд выступил старец с длинными седыми волосами и с аккуратно подстриженной седой бородой.

— С какой стати ему развязывать руки, да ещё и оказывать помощь!? — возмутился он. — Этот человек напал на наше селение. Он хотел похитить женщину! Он…

— Прости, что перебиваю, но его мужество заслуживает уважения.

— И в чём его мужество? — старик чуть не подпрыгнул от возмущения.

— В том, что он один, без оружия, вступил в схватку с вооружёнными мужчинами, прикрывая отступление своих товарищей. И сейчас, находясь в плену, он держится достойно. В его глазах нет страха. Вот в чём его мужество.

Рорк посмотрел на Таню с восхищением и чуть поклонился:

— Благодарю за такие слова, добрая госпожа.

Танины слова, как ни странно, произвели впечатление не только на рорка, но и на старика, и на дозорных, и на князей. Мужчины переглянулись.

— Таня права. — Сказал Буршан. — Этот человек достойно принял бой, и он, действительно, заслуживает уважения. Развяжи его, — повернулся он к одному из дозорных.

— О каком уважении ты говоришь? — не успокаивался старик, но Таня, не обращая внимания на его выпады, посмотрела на рорка:

— Как тебя зовут?

— Ирмар, сиятельная красота.

— Почему вы поджигаете бани, а не дома?

— Дома нельзя. Там могут оказаться женщины и дети, а так же пожилые люди. Мы не желаем никому смерти.

— Это тоже достойно уважения, — повернулась Таня к старику.

— Хватит рассуждений! — вскинул тот руку в ответ на её слова. — Нам надо пройти в харуш и устроить Совет. — Это он уже сказал, глядя на Буршана.

— Да, — согласился князь. — Это верно. Такур, я тебя попрошу возглавить не только свой отряд дозорных, но так же мой и Ансэта. Надо обойти окрестности. Вдруг удастся найти стоянку похитителей.

— Как скажешь, князь, — отсалютовав, Такур отправился к группе вооружённых людей, стоявших чуть поодаль.