— Но я ничего не помню, — Андрей поднял тяжелый взгляд.

— Прям вообще ничего? И ничего не чувствовали, когда в старом НИИ были или с Кузнецовым общались?

— Нет, кажется. Странные чувства были. Но ничего не вспомнил.

— Ничего страшного, — Звездин махнул рукой. — Слишком издалека зашли, чтобы вас не травмировать. Тем более, столько времени прошло. Побродить по хрущу тоже стоило. А сейчас времени нет, чтобы с вами сюсюкаться. Думали еще вам пораскидывать артефакты из прошлого.

— Почему нет времени?

— Потому что фрактальные волнения, по всей видимости, выходят на новый уровень. Ваш отряд начинал гасить веерный самосбор с пятью волнами. Это максимум за всю документированную историю гигахруща. Подобные явления раньше приводили к ухудшению ситуации. Один такой веерный самосбор будет означать либо увеличение количества, либо повышение качества самосборов. А мы и так работаем на пределе сил. Мы опасаемся, что скоро весь гигахрущ просто зальет черной слизью и тварями.

— Кузнецов говорил мне об играх богов, — немного подумав произнес хозяин ячейки. — Я тогда совсем не понял, что он говорил. А теперь слушаю вас и понимаю, что боги действительно разыграли партию. И двигали меня как пешку по полю.

— Если уж говорить о богах, — Звездин усмехнулся, — то самый главный бог в этом мире — вы. Может быть не самый сильный и далеко не самый известный, но определенно главный. Ведь это благодаря вам мы здесь.

В ячейке стало тихо. Представитель партии давал Андрею время обдумать услышанное.

— Я поинтересовался у вас, Андрей Викторович, по поводу ваших дальнейших планов, — он сделал паузу. — Так вот, мы предлагаем вам помочь оставшимся кадрам НИИ и ликвидаторам. Мы хотим или, вернее сказать, настоятельно просим. Даже требуем от вас этого. Потому что без такой пешки партию нам не доиграть. Ведь вы — по сути единственный, кто сможет исправить прошлое.

— Как?

— Починить адскую шкатулку под названием ФУП-4.

От удивления Андрей приоткрыл рот, услышав, что ему надо будет чинить устройство, которое он даже в глаза не видел.

42. Семисотый

42. Семисотый

— Я даже понятия не имею, что это такое, — тихо произнес Андрей.

— Ничего страшного, — махнул рукой Звездин. — Так у всех было после аварии. Это тип ретроградной амнезии. Потеря памяти после какого-либо травмирующего события или воздействия. Конкретно наш вид отличается тем, что память частично восстанавливается, если заставить человека взаимодействовать с привычными элементами. Навыки и профессиональные знания возвращаются относительно быстро. Но делать это надо не здесь, конечно. Нет оборудования. Да и чернобожники нам будут мешать, — он хитро посмотрел на Андрея.