Мисаки была испугана, когда однажды пришла в дом и увидела, что спальня, которую она делила с Такеру до атаки, была пустой. На полу додзе среди горюющих людей было не страшно говорить во сне или просыпаться с криком. Она не хотела, чтобы Такеру слышал это. Она не хотела спать рядом с ним.
Она все еще стояла на пороге спальни, сжимая дверную раму, когда ощутила шеей ньяму Такеру.
— Мисаки, — сказал он, и тон намекал, что он уже повторил имя несколько раз.
— Прости… — она отвернулась от спальни и посмотрела на мужа. — Что такое?
— Я нашел кое-что в обломках.
— О?
Такеру шагнул вперед, Мисаки подавила желание отпрянуть. Когда Мамору родился, она ненавидела то, как его ньяма напоминала его отца. Теперь она ненавидела то, что ньяма Такеру напоминала о Мамору. Она не хотела смотреть на него. Она не хотела его рядом с собой.
— Что это? — спросил он, поднимая Сираденью.
— Это… — Мисаки смотрела на оружие. — Мое.
Она и не думала врать. Когда-то она боялась неодобрения мужа, порой думала, что он мог ей навредить, но после того, как он послушался мужчины, который украл и сжег тело его сына, она не могла воспринимать его серьезно. Зачем бояться труса без души и позвоночника?
— Мой друг сделал это для меня в академии Рассвет, — объяснила она, нарушив правило мужа не говорить о ее прошлом. — Я спрятала меч под половицами кухни после нашего брака. Забавно, я думала, что он мне не понадобится. Я думала, что Мацуда Такеру, лучший мечник Широджимы, будет достаточно сильным, чтобы защитить свою семью так, чтобы его жене не нужно было брать оружие. Думаю, я ошиблась.
Такеру решил проигнорировать наглое оскорбление. Он без слов протянул руку и бросил Сираденью. Мисаки поймала оружие, не дав ему упасть на пол, автоматически сжала ее любимым хватом, идеальным для удара по противнику, стоящему близко, в тесном коридоре.
— Хироши сказал, что узнал меч. Он сказал, что убил им мужчину в чёрном.
— Убил, — сказала Мисаки. Зачем врать и следить за словами, если ее мужу было все равно? — Хорош, что этот меч не только легкий, но и острый — резать просто и невысокой женщине, и, как оказалась, мальчику.
— Тебе не стоило допускать такое, — сухо сказал Такеру. — Он слишком юн.
Мисаки была так возмущена, что могла лишь смотреть на него.
— Ты должна была проследить, чтобы дети были спрятаны, — сказал он. — Твоя работа, как женщины, не биться…
— А твоя работа? — осведомилась Мисаки. — Как насчет твоего долга оберегать семью?
— Мне было приказано защитить тебя, Сецуко и детей…
—