— Цепкие? Хваткие? Я в шоке, Вирисс! Я действительно хватаю?

— Ха, я имею в виду… ты голодный, склонный к захвату, обладанию.

— Теперь я хватаю! Надо же!

— Ты схватил меня, разве не помнишь? В тот первый раз, когда мы были в саду парламента. Сказал, что хочешь обсудить какой-то долгосрочный вопрос в её расписании, забыл?

— Конечно, помню. Здесь довольно удобно, как тебе кажется? Если бы не пришлось уезжать так скоро, наверное, стоило бы укрепить эту кровать…

— И на её дне рождения, в следующем году. Ты сказал, что хочешь устроить для неё что-то особенное, потому что это будет её шестидесятилетие. Тогда ты схватил меня, почти сразу, как только я осталась одна, в тенистой беседке.

— Я схватил тебя? Ты уверена, что это был я?

— Кто ж еще?

— Я думал, ты хочешь, чтобы тебя схватили.

— Возможно.

— А она так делает?

— О, почему ты всегда спрашиваешь меня о ней?

— Я очарован. Всё в тебе меня завораживает. Возможно, поэтому мне интересно знать, как ты проводишь время с ней?

— Разве недостаточно знать того, что происходит между нами? Так ли обязательно сравнивать — это не соревнование.

— Как же иначе? Стремление сравнивать является таким же базовым, как и любое другое. Я бы хотел посмотреть на то, как вы общаетесь.

— Посмотреть? Ты действительно хочешь это видеть?

— Я слишком о многом прошу?

— Септаме, уж не намекаешь ли ты, чтобы мы втроем…? Это было бы слишком… Я не могу… в любом случае, она бы никогда…

— Нет, конечно, нет. Когда ты со мной, я хочу, чтобы ты была только моей.

— Но что тогда?