Она дремала и, всё еще находясь в состоянии между дремотой и пробуждением, спросила у своего древнего терминала, строил ли кто-нибудь когда-нибудь планету или натыкался на естественно образованный орбитал. На первый запрос она получила утвердительный ответ — да, строили, хотя и крайне редко в течение обозримых эпох. На второй вопрос ответ был безоговорочно отрицательным — нет, случаи обнаружения естественных орбиталов, равно как и сам факт существования оных, неизвестны.

— Вот ты где, — сказала она Йовину, заставляя афора подняться и озаботившись тем, чтобы заново натянуть уздечку животного. В конце концов, планеты не гарантируют полной естественности, подумалось ей.

Афора фыркнул.

В ту ночь, у верховья холмов, может быть, в километре или чуть выше, близ чаши с почти иссякшей водой, Тефве спала под звёздами, освещенная отчасти и дальней стороной орбитала.

Это был действительно неестественный признак таких гиперконструкций, полагала она. Можно было в любой момент не заметить внутренний изгиб, пройдя по трубе, позволявшей опуститься на сотню метров ниже или куда-нибудь в космическое подповерхностное пространство, наблюдая при этом море или облака, примыкавшие к стене, тогда как явные признаки того, что наблюдатель прижат вращающейся системой к внутренней стороне тороида десяти миллионов километров в поперечнике, проявлялись ночью — дальняя сторона при этом сияла в дневное время, а сторона, с которой происходило наблюдение, была обращена “спиной” к солнцу, вокруг которого вращался весь орбитал.

Ну, если только облака на стороне орбитала не были чересчур густыми, подумала она сквозь сон.

Утром, несмотря на протесты Йовина, они выехали в серой предрассветной мгле.

— Не смей плевать в меня, одуревшая спотыкающаяся кляча, — сказала Тефве, плюнув в афора в ответ. — Нравится? — Она вытерла лицо, пока Йовин, фыркая, отирал свое. — Надеюсь, тебе жаль. И больше никаких плевков. Держи.. — Она протянула зверю несколько сушеных ягод.

Ряд высоких скал укрывал их в тени почти до полудня, что позволило им идти чуть дольше. Они ели, пили и дремали под навесами.

Дорога перед перевалом круто забирала вверх, Тефве слезла с Йовина и повела животное по петлявшей тропе. Сухие камни похрустывали под её сапогами и копытами афора. На повороте тропы, уже почти у вершины, один из крупных камней, сдвинувшись, вызвал небольшой оползень. Его дробный, перекатывающийся, грохочущий звук отразился от скал и склонов вокруг, как внезапно прозвучавший среди ясного дня гром. Тефве смотрела, как окутанная пылевым облаком масса спускается вниз, опасаясь, как бы та не перекрыла и не смела часть тропы, но, к счастью, этого не произошло, и стонущая груда камней и валунов остановилась на пологом склоне в некотором отдалении от дна долины.