Полковник Агансу задумался. Как всегда, он с болью осознавал, что, даже ускорившись до максимума, он думает ужасно медленно по сравнению с капитаном, офицером разведки и остальными членами виртуального экипажа 7*Уагрена. Он также осознавал, что ему, вероятно, придется покинуть спокойную обитель корабля, эту огромную, мощную оболочку вокруг него, и снова передвигаться как обычный человек, снова стать солдатом. Солдатом в разработанном для сражений боевом костюме, заключенном в слои силовой защиты, но все же просто солдатом, с оружием в руках, даже с учётом того, что боевой арбитр будет рядом, чтобы поддержать его. В каком-то смысле перспектива наполняла его тоской, при мысли о том, что он, наконец, сможет исполнить свое предназначение. Но в то же время она наполняла его ужасом, в чём он, конечно, никогда и никому бы не признался.

Наконец он сказал:

— Очень хорошо. Я согласен с вами, капитан. Пожалуйста, сообщите маршалу Чекври всё, что сочтёте нужным, о лейтенант-коммандере Коссонт…

— Мы уже передали ей информацию, — сказал капитан.

— Отлично. Очевидно, следует срочно исследовать все возможные контакты Коссонт, включая мадам Вариб Коссонт, которой та, по-видимому, доверяет.

* * *

Приспособление выглядело тонким, похожее на золотистое, украшенное древними драгоценностями средство предохранения, бессмысленное в своей обезоруживающей открытости.

Орпе уставилась на него, лежащее в роскошном футляре с подушечками, среди складок пурпурно-золотистой ткани, как на что-то запретное — наполовину недоступное, наполовину роскошное. Она подняла руки к лицу, словно пытаясь отгородиться от открытого футляра, испытывая при этом непривычную нервозность. Рот её открылся, а большие глаза впились взглядом в предмет.

— Я не… Это так выглядит… Я не уверена…

— Давай просто попробуем, хорошо?

— Что оно… делает? Для чего оно?

— Я имею при себе нечто похожее. Оно впивается в плоть совсем немного, на полволоска. И только носитель знает, что оно там. Когда мы вместе, и устройства соприкасаются, они добавляют удовольствие. Всё просто.

— Может ли это… могут ли они причинить какой-то… вред?

— Нет, разумеется. Они предназначены исключительно для удовольствия. Они более стерильны, чем хирургические инструменты и не имеют эффекта, помимо тех случаев, когда работают в паре со своим двойником, другой их половиной. Тогда они рождают экстаз. — Банстегейн улыбнулся, проведя пальцами по кольцам её волос и коснувшись щеки. — Есть немало способов достичь такого эффекта — наркотики, импланты, аугментации… Однако прелесть в том, что только эти устройства созданы друг для друга, и не имеют другого назначения, даже если, — он с сожалением улыбнулся, — у человека есть другие любовники. Их нельзя почувствовать, их едва можно заметить, даже если специально искать, и они не создают помех никаким жизненным процессам — люди даже рожали, имея их на себе, хотя, как я понимаю, это не рекомендуется, — и все же носитель знает, что оно там, а другой носитель соответственно знает о наличии второй половины. В данном случае можно говорить об обязательстве, тайных узах.