Бердл уставился на неё. Затем вдруг улыбнулся и расслабился. Тон его голоса изменился.

— Не знаю, как ты, Вир, — сказал он, обращаясь к ней, — но я немного позирую. — Он пожал плечами. — Если ты настаиваешь на том, чтобы пойти, ты можешь пойти, но это твои похороны, а я должен сделать то, что должен, и я не стану рисковать ничем, чтобы обеспечить твою безопасность ценою выполнения задачи, ни в коем случае, если возникнет компромисс — ничем. — Он покачал головой. — Я подумал, может быть, с твоей стороны это что-то вроде демонстрации? Знаешь, чтобы ты могла чувствовать себя сопричастной, даже если на самом деле тебе не хочется идти. Так что, пока есть последний шанс, я говорю вполне серьёзно: пожалуйста, не ходи.

— В последний раз: Я хочу. Возьми меня с собой.

Бердл вздохнул.

— Ладно. Но не говори, что тебя не предупреждали. Надень это. — Он кивнул Коссонт за спину. Она обернулась, упершись взглядом в причудливое видение человека в тесной броне — наполовину зеркальной, наполовину черной от копоти, без головы — выходящего из алькова, на ходу отращивающего дополнительную пару рук и распахивающегося по мере приближения к ней.

— Что это?

— Лучшее из того, что есть. Сейчас я загружаю в него копию состояния разума КьиРиа, так что мы сможем получить прямой доступ к воспоминаниям старика, если завладеем его глазами вне корабля. Давай, входи как есть. У нас девяносто секунд до того, как мы зайдём на борт, так что не затягивай.

— Я думала, у нас есть десять минут!

— Уже нет — корабль снова разгоняется, надеясь отвлечь линкор от Ксауна.

— Черт. — Коссонт шагнула к скафандру, погрузившись в него. Броня вокруг неё сомкнулась, оставив нетронутой только голову. Шлем был временно опущен.

— Думаешь, это сработает? — спросила она.

— Сомневаюсь, — признался аватар. — Если предположить, что линкор разговаривал с боевым крейсером, он будет знать, что я двигаюсь быстрее, чем он, и, приняв во внимание деградацию основной тяги после всех тех лихачеств, которыми я занимался в последнее время, решит, что у него есть шанс. При условии, что его двигатели в порядке, конечно. Но стоит попробовать.

Пиан, все это время вольготно возлежащая на диване, подошла и взгромоздилась на спинку сиденья, обратившись лицом к Коссонт.

— Молодец! — сказала она. — Я думаю, ты ужасно храбрая, но уверена, что всё пройдет великолепно! И помни: я всегда любила тебя!

Коссонт уже собиралась сказать что-то вроде: “Ладно, теперь я тоже волнуюсь…”, когда глаза её сузились, и она пристально посмотрела на Бердла.

— Это ты её накрутил?