— Шесть ракет запущено, — доложил боевой офицер. — Четыре секунды — одна ракета ушла — две уничтожены — три, четыре ушли, пять… пять ушли… Черт!

— Мы… мы попали.

— Последняя попала!

— Мы попали, надо же!

— Ублюдок рассыпался в пыль.

— Порядок на мостике, — сказал Тюн.

— Телеметрия двигателей восстановлена, — доложил офицер по контролю повреждений.

Главный экран перешел в режим запуска, совершая проверки с помощью быстро мелькающих цветовых блоков и внезапных прокруток текста и логотипов, которые исчезали слишком стремительно, чтобы их можно было прочитать.

— Руководитель команды, все остальные корабли сообщают, что средства управления и телеметрия возвращаются в нормальное состояние.

Экран ожил. На нём при среднем увеличении было показано небольшое облако расширяющихся радиационных обломков, расположенное в двадцати градусах к западу. Рядом с ним, уходя в темноту, располагались пять ещё более мелких облаков.

— Флот Ронте впереди. В пределах досягаемости. Они выглядят агрессивно.

Тюн оторвал взгляд от медленно остывающих обломков, уходящих всё дальше во мрак позади них. Он переключил свое внимание на флот Ронте, когда изображение на экране снова развернулось. Корабли Ронте были уже близко — они начали двигаться по одному по своим странным, вечно меняющимся маршрутам, словно не зная, в каком строю им надлежит лететь. Не то чтобы это имело какое-то значение для ИИ наведения. Это было даже по-своему красиво, в каком-то жалком смысле. Тюн взял себя в руки.

— Пошлите град.

— Отправляю.

— Все системы на борту в норме, руководитель команды. Минимальное радиационное повреждение задних сенсоров.

— Корабли на пределе.

— Подтверждаю, руководитель команды. Все корабли вернулись в состояние полной боеготовности, повреждений нет.

— Фиксация на всех двенадцати кораблях Ронте.

— Ронте отвечает.

— И?