Голова кружится, ничего не соображаю, действую по наитию, в легких катастрофически мало воздуха, член в горле дальше некуда.

Алан поступательно двигает бедрами, ритмично толкается и выходит и по новой до упора, ударяясь головкой то в небо, то в горло.

— Дыши, бл. ь, — толчок и я снова упираюсь носом в пах.

С каждым разом Алан выводит меня на какой — то другой уровень восприятия происходящего. Становится совершенно безразлично как звучат «квакающие» звуки, я полностью погружаюсь в процесс.

Его член глубоко внутри меня.

Рвотные рефлексы время от времени мешают процессу, в такие мгновения Алан замедляется, давая привыкнуть к темпу, затем снова возвращается к толчкам, вторгаясь глубоко горло.

Получается слишком грубо.

Вбиваясь в горло, он пресекает любые мои попытки отстраниться, продолжая удерживать голову в одном положении несколько секунд, дает привыкнуть и прочувствовать ощущения. И только когда начинаю хрипеть и задыхаться, оставляя царапины на коже его бедер, борясь с тем чтобы не потерять сознание, отстраняет меня от себя, терпеливо наблюдая как я жадно хватаю губами воздух.

Слюна перемешанная с его вкусом, тянется тонкой нитью и рвется когда Алан начинает водить уверенными поступательными движениями рукой вверх вниз.

Второй рукой дергает мои на себя волосы, оттягивая голову назад, чтобы было видно лицо.

Смотрю на него снизу вверх. В его глазах беспросветная тьма, я не понимаю о чем он думает. Только язык его тела, где грудная клетка вздымается часто, каждая мышца напряжена, он будто весь перевязан стальными канатами. Тело не врет: он возбужден и доволен происходящим.

Мои губы распухли, щеки и скулы свело, подбородок в собственной слюне. Моргаю, не понимая что дальше.

— Облизывай их, — какая — то часть здравого смысла хочет возразить и сказать что я не собираюсь ничего делать, потому что считаю это омерзительным и унижающим достоинство девушки. Но это так возбуждающе- пошло звучит из его уст, что я не раздумывая вытираю тыльной стороной ладони подбородок от влаги, несмело наклоняюсь вперед, касаясь упругой кожи его подтянутых орехов, хочу быть такой какой он хочет меня видеть.

— Алена ты просто охуенная девочка, — движения его руки ускоряются, у меня от собственных необычных ощущений в животе приятно тянет.

Может быть не все решаются на такие развратные действия. Только кто устанавливает эти рамки?

Мне не противно, всасываю его орехи в себя. Пусть не понимаю как это обычно делают, импровизирую, лижу языком, втягиваю в себя кожу каждого по отдельности, слежу на его реакцией.