Приподнимая одну бровь, она отступает, нехотя запуская меня в квартиру, опускает взгляд, но только на пару секунд, чтобы следом поднять на меня взор и выстрелить безразличием.

— Слушаю, — изящно взмахивая кистью, смотрит на часы в обрамлении золотого браслета, явно показывая мне что ей не интересно зачем я здесь.

Черт, а с ней сложно.

И ведь не скажешь, с виду миниатюрная, хрупкая словно статуэтка. И, конечно, она обезоруживает своей внешностью и судя по всему явно в курсе своей привлекательности. И что всегда очевидно, она никому не пытается понравится. Собственно, ей и делать не надо, сами подойдут и все предложат.

Так о чем это я… повело не туда совершенно.

— Я видел что дядя уехал, хотел переговорить лично, — молчит и сканирует меня своим ледяным взглядом.

Моргаю. Думал быстро озвучу заготовленную версию, она заберет данные и мы договоримся. Но все идет не так, теряюсь в моменте.

Ощущение, эта женщина видит меня насквозь

— О чем? — в моей голове ускоренно собираются пазлы истории, которые я так старательно складывал в своей голове накануне и также быстро распадаются без причин

— Есть человек которому очень нужна помощь, — говорю отстраненно, и почти сразу же получаю ответку.

— Это к Руслану, — серьезно, балерина?

Меня взрывает, разговор, который по моим прогнозам должен пройти без проблем и так нелепо сейчас ломается. Жена дяди выстроила китайскую стену, не подступиться. И единственное что я могу, чтобы хоть как то попытаться вырулить, это начать говорить правду.

Нервно провожу рукой по волосам. Нужно говорить как есть, других способов реанимировать разговор у меня нет.

Елена не доверяет мне и закрыта.

Я ожидал все что угодно, но не то, что «балерина» отправит с порога меня к дяде.

Бл. ь!

С минуту мы тупо стоим и смотрим друг на друга. Да, эта женщина не так проста. Еще бы, держать на поводке такую «махину» как дядя уметь надо.

Закрываю на пару секунд глаза. Мне нужно, чтобы мать Алены получила помощь, значит нужно договариваться.

— Елена, — она сканирует меня взглядом, складывает руки на груди, плохой знак, но я продолжаю, — я не могу пойти к дяде, потому что заранее знаю исход разговора, — она хочет что-то сказать, жестом останавливаю, давая понять, что не закончил, — я пришёл сюда потому что мне нужно помочь одной женщине, я обидел ее дочь, — открываюсь, рассказывая версию, с цензурой, убираю факты того, что дочь этой самой женщины вторую ночь ночует со мной под одной крышей, в завершении своего длинного монолога, поясняю свою позицию:

— Это единственное что я могу для нее сделать, чтобы исправить свое скотское поведение, — Елена смотрит пытливо, отвожу взгляд в сторону, мне трудно с ней.