— Алена это важно, вам нечего стыдиться, всякое случается, — мне наплевать на то какие были мотивы у людей похитивших сына влиятельного чиновника, у меня резко кружится голова, пытаюсь встать

— Вам нехорошо? — взволнованный взгляд отца Бориса, но я упрямо мотаю головой. Боровиков младший придерживает меня за локоть.

— Я вам не помогу, — не знаю почему я покрываю козлину, — в том клубе мне также что-то подсыпали в коктейль, я ничего не помню, — отец Боровикова резко встает

— Черт, — его невроз усиливается, — так и знал что наркота все же была, но из крови моего сына ее вычистили, чтобы не было никаких доказательств ничего!

— Пап, у Алены мама в больнице, мы поедем, — не поворачивая корпус тела, мужчина едва заметно кивает, давая добро.

* * *

Борис оставив меня у реабилитационного центра уезжает.

Прежде чем зайти в помещение прокручиваю в голове как теперь мне найти верную дорогу, если я не вижу впереди света.

На улице настоящая зима, кутаюсь в шарф.

Внутри меня беспросветная тьма.

Поднимаясь по ступеням на нужный этаж, размышляю о том что когда то в моей главной целью было поступить в престижный вуз, окончить его, построить карьеру. Все это было до момента моей встречи с козлиной.

Он так умело оградил меня от всех проблем собой, что я даже не заметила что он стал необходим мне как воздух каждый день.

Господи, какая я такая наивная дурочка. Если бы я только знала что знакомство с Аланом Мимирхановым перевернет мою жизнь с ног на голову…

Я не успела понять почему так быстро погрузившись в его безумие стала его частью, он проник в мое сердце с первой наши встречи, у меня просто не было шансов! Он заполнив собой пространство отодвинул на задний план занятия и лекции.

За последние сутки я задаю себе один и тот же вопрос: бросилась бы я в омут с головой зная заранее чем все закончится?

И бесит то что я не могу с уверенностью сказать что не допустила бы такого, ведь в моменты страсти мой разум затуманивался настолько что я каждый раз вижу только козлину и его глаза.

Как бы мне не было больно уверена я только в одном: после того как Алан Мимирханов растоптал мое сердце и душу, я никогда не буду прежней.

Идя по белоснежным коридорам лечебного заведения, чувствую невероятную тяжесть в ногах, как будто к ним привязали булыжники. Набираю в легкие воздух поворачиваю ручку двери и замираю, потому что слышу мужской голос:

— Не знал что это ты, когда шел хотел посмотреть на пациентку, которой я делал операцию под дулом пистолета, думал какая то важная персона, — мягкий баритон, а я вижу только широкую спину мужчины в белом халате, мама и ее кровать располагаются левее и меня не видно в проеме открывшейся двери