И какую бы кашу там ни заварили их политики, эти девчонки уж вообще ни в чём не виноваты. Грех обижать сирот. Я не то чтоб истово верую, но это — грех.

Старуха моя тоже молчала. Дулась на меня, считала, что я рискую. Но я думал, что уж прочищу ей мозги на обратном пути — и тоже ровно ничего не говорил.

На месте самая большая трудность была — открыть люк, примёрз, собака. Пришлось повисеть над ним чуток, чтоб отогреть. А там лампу засветил — и девки пошли за мной в этот погреб, будто сразу всё поняли.

Холодрыга там была — до костей. Я сразу включил обогреватель. Но девки, по-моему, не особо и озябли, а Танюха мне сказала:

— Ты убавь обогрев, поджаришь девчонок. У них выше пятнадцати градусов и летом не бывает.

В общем, уже заговорила по-человечески.

Бассейн в надутом виде был метра полтора в диаметре — и я только боялся, что вода не пойдёт. Всё-таки давно уже тут ничего не проверял, а качалка для воды тут ручная, запросто могла где-то проржаветь или примёрзнуть. Я начал качать — и вода, конечно, сразу не пошла. Пару минут я качал и думал, будет или не будет — но вдруг полилась, у меня сразу отлегло от сердца.

Вода, конечно, шла родниковая, неистово ледяная, холоднее самого мороза — но девкам, по-моему, было всё равно. Они вообще холода не боялись: видно, там, на их планете, и впрямь было совсем не жарко. В этот бункер пришли — разделись по-людски, даже сняли валенки. Неудобно им было, наверное, в человеческой обувке с их утиными лапками.

А Оля разделась совсем. Они стыдиться не умели вовсе… хотя, если так подумать, что им людей стыдиться-то? Небось, будь тут их парни, они и стеснялись бы, а мы — напрочь другой вид. Как коровы и лошади, даже, может, как коровы и крокодилы: ничего особенно общего.

Тельце у Оли было, скорее, рыбье, а не человеческое. Или дельфинье. Не то что там детская фигурка, просто не человеческая, да ещё вдоль живота, до самого пупка, шёл такой… даже слов не подберу. Не шов, и не то чтоб на женское было сильно похоже, а будто её живот мог открыться, как ракушка, посредине. А грудок не было даже намёка, даже просто сосков не было, одна гладкая кожа, синевато-белёсая, как у куклы.

Я часто слышал, что шельмы, мол, отвратительные твари. Ну как сказать… Нечеловечные они ужасно, чужие — да. Но чтоб отвратительные… живые твари, по чести, редко бывают отвратительные. Даже паук — такой себе охотник и боец, своеобразная симпатичность в нём есть. Разве что глисты и пиявки совсем уж тошные, но с ними этих девчонок никто бы сравнивать не стал. По мне, они были будто помесь человека с дельфином или там с белухой, а что тут такого уж гадкого? Ну, кровь синяя…