Людей становится все больше, а мне становится не по себе. Кто-то говорит какие-то последние слова. Пропускаю все мимо ушей. Сердце ускоряется, разбиваясь в щепки от боли. Вся процедура как в тумане и только, когда последняя горсть земли оказывается на крышке гроба, срываюсь и ухожу. Не могу. Невыносимо все это видеть и переживать. Они поймут. А нет… Плевать. Ускоряюсь, направляясь к машине.

– Райт, – слышу за спиной женский голос. И тело пробирает противной ледяной дрожью. Голос из прошлого. С небес. Окатывает ужасом и страхом. Словно я больной. И слышу теперь голоса призраков. Оборачиваюсь и вижу ее.

Женщина снимает очки. Еще несколько морщин добавилось в уголках глаз, а в глазах слезы. Нет. Не верю. Это не может быть правдой. Качаю головой из стороны в сторону. – Райт, это я. Я жива. Прости. – Уже не сдерживает слезы и начинает плакать. Насколько сильно я хотел ее увидеть. Хотел, чтобы оказалась рядом тогда, когда была нужна. Настолько сильно сейчас ужалила в сердце.

Все те дни, недели, месяцы, когда я страдал и не понимал, почему ушла?! От нее не было ни слова. Ни намека о том, что так надо.

Ненавижу за это предательство. Да, ненавижу собственную мать и мне плевать сейчас, на то, что она вернулась. Она хотела умереть, так теперь умерла для меня. Позволить своему ребенку страдать, но так и не вернуться.

Сплевываю в сторону, сверля ее взглядом, вкладываю в него всю ненависть и ярость и, развернувшись, иду к машине.

Завожу двигатель и резко стартую, оставляя это место лжи. Через десяток минут возле дома. Стягиваю галстук и направляюсь домой. Встречаю на пороге Эвон и прижимаю к себе. Остался единственный человек, который мне дорог и никогда не обманет. Что будет со мной до конца.

– Райт, почему ты один? Все закончилось? – утыкается мне в шею, всхлипывая.

– Нет, я уехал оттуда. – Отстраняюсь от нее и начинаю смеяться, как психически больной. – Знаешь, кто сегодня восстал из мертвых?! Приехал посмотреть на похороны?! Не тогда, когда нужна была, а сейчас, когда он уже мертв, – сверлю стену, направляя на нее всю злость и ненависть этого чертового дня.

– Твоя мать? – вскидываю на нее глаза, понимая, что она знает. Что-то знает. Или все знает. Ни одна черта лица не выдает, что она удивлена.

– Откуда знаешь? – Отхожу от нее на несколько шагов и внимательно слежу.

– Райт, я не успела рассказать, – часто дышит, понимая, что натворила. – Твоя мать жива, но ей пришлось тогда умереть.

– Пришлось? Откуда ты знаешь? – повторяю свой вопрос.

– Мануэль рассказал.

– Он что тоже знал? – Поджимает губы, понимая мой настрой. Язык не поворачивается назвать их чем-то приятным. – Какие же вы мерзкие. – Эвон хватает ртом воздух, но я не даю ей время оправдаться. – Что смешно было? – наигранно ржу. – Как я плакал и рассказывал, что потерял мать, – повышаю голос, не в силах сдерживать себя.