Я знаю, что мое представление о «русскости» – фикция, существующая только у меня в голове. Я жила в России (в Москве и Санкт-Петербурге). Я выучила русский язык (только не задавайте мне вопросов о предложном падеже, пожалуйста). У меня много русских друзей. Я изучала русскую культуру на протяжении многих лет. Но я никогда не стану русской и никогда не смогу воспринимать русскую литературу так, как ее может воспринимать русский читатель. В этом, с моей точки зрения, и заключается смысл «Саморазвития по Толстому»: это окно в русскую культуру в представлении чужака. Моя книга – свидетельство как минимум мощи этой культуры. Если уж я – человек, который даже не может с достаточной степенью убедительности продемонстрировать разницу в произношении твердого и мягкого «л» (зачем вы только придумали это твердое и мягкое «л»?), – смогла извлечь из нее столь многое, то какая же это потрясающе богатая и волшебная культура!

Я хотела стать писателем для того, чтобы не чувствовать себя таким одиноким человеком. Рассказывая свои истории, излагая свои мысли, мы становимся частью чего-то большего. Когда мы читаем написанное кем-то другим и думаем: «О, и я тоже так думаю», жить становится немного легче. Надеюсь, что русский читатель найдет в этой книге много моментов, которые сокращают расстояние между нами – эмоционально, психологически и географически.

Это кажется мне особенно важным сейчас. Сегодняшний мир полон гнева, страха и неуверенности. Мы часто забываем, что все это свойственно человеческой природе и что Пушкин с Толстым уже писали об этом много лет назад. Эта книга – напоминание не только о том, что все мы ближе друг другу, чем кажется, но и о том, что прошлое ближе к нам, чем мы готовы признать. «Саморазвитие по Толстому» – это ода общечеловеческой мудрости трех столетий русской культуры, мудрости настолько глубокой, что ее можно понять даже в переводе и несколькими веками позже. Это воплощение идеи о том, что, когда мы погружаемся в книгу, нам становятся не нужны национальность и гражданство – потому что мы оказываемся в глобальном сообществе читателей. Наконец, для меня это также возможность публично заявить о том, что я обожаю эскимо – если мы когда-нибудь увидимся, обязательно меня им угостите. Я съем его с огромным удовольствием, пока вы будете рассказывать мне о моей русской душе. Спасибо за внимание.

Введение

Введение

Классической называется книга, которую все хвалят и никто не читает.

Враг выпечки, Толстой не был одним из тех невыносимых людей, которые идут по жизни с легкостью, не отягощенные разочарованиями и тревогами. На наше утешение, он постоянно пытался понять, почему жизнь иногда бывает мучительной, даже если не происходит ничего особенно ужасного. Его сопереживание экзистенциальной человеческой боли во многом удивительно, потому что он вел монашеский образ жизни и позволял себе крайне мало удовольствий, а то и вовсе от них отказывался. В отличие от всех нас, ему нечего было стыдиться. Толстой был меньше всего похож на какого-нибудь неразборчивого потребителя пива и пончиков. Он позволял себе немного сладкого пирога только на семейных торжествах, и даже тогда это мог быть только определенный пирог – испеченный женой «анковский», кислый лимонник, названный по фамилии семейного врача. В остальное время он ел простую и не отличающуюся разнообразием пищу. Один из сотрудников музея-усадьбы Л. Н. Толстого в Ясной Поляне не так давно обнаружил рецепты пятнадцати любимых блюд писателя из яиц, которые он ел в строгой очередности. Например, яичница-болтунья с укропом и горох с яйцами. Он не употреблял алкоголь. Он не ел мяса. Но, несмотря на все это, он часто чувствовал себя ужасным человеком.