– В нем дырок сорок, не меньше, мэм, – сокрушался Стивен, разрезая обмундирование.

– Не отвлекайся. Вколи ему морфий.

– Я умираю, умираю… – Белые губы солдата едва заметно шевельнулись.

– Ничего, ничего, Майк, мы справимся, ты еще повоюешь… – Наталья осторожно промокнула салфеткой кровь на его лице. – Отнесите его подальше отсюда и ставьте капельницу, Стив. Где Марески?

– Уже здесь, мэм, – подполз второй санитар.

– Физраствор, потом кровезаменитель. И готовьте к эвакуации.

– Есть, мэм.

– Мэм, мэм, сюда! – за клубами зеленого дыма раздался голос Скрыпника. – Мэм, скорее!

– Иду!

Наталья двинулась на звук. Вдруг прямо перед ней заработал пулемет. Пулей выбило магазин из ее винтовки. Она вжалась в землю, но три пули пробили форму. Наталья почувствовала нестерпимую боль. Превозмогая ее изо всех сил, заставила себя приподняться. Обнаружила, что лежит на лесной тропинке совершенно одна. Все остальное видимое глазу пространство было затянуто дымом. В этот момент поблизости громыхнул очередной взрыв. Яркая белая вспышка ослепила Наталью, и она снова рухнула в траву. Потом в воздухе что-то зашуршало. Наталья открыла глаза: точно в замедленной съемке, перед ней приземлилась чья-то нога в боевом ботинке. Приземлилась и встала ровненько, прямо перед носом. Наталья отшатнулась. Теряя сознание, услышала, как кто-то кричит рядом:

– Док! Дока ранило! Сюда! Сюда! Дока ранило!

Ей показалось, что она узнала голос Скрыпника. Дальше наступила темнота.

55

55

Наталья очнулась в госпитале. И тут же на фоне окна, как в белой раме, увидела лицо Джилл. Та склонилась на ней, поверх зеленой формы был накинут белый халат, лицо выглядело встревоженным, бледным.

– Мама, мама, она пришла в себя! – радостно вскричала Джилл. – Наконец-то, Нэт! Боже, как я за тебя боялась… – Она пожала пальцы Натальи, поцеловала в щеку, в лоб. – Я так рада! Так рада, Нэт!

Наталья хотела улыбнуться и поцеловать ее в ответ, но губы не слушались. Все тело тоже было словно чужим. Вдруг лицо Джилл растаяло, и вместо него она увидела оторванную ногу в боевом ботинке…

– Пришла в себя? Замечательно! – к постели Натальи подошла Маренн. – Как ты себя чувствуешь, девочка моя?

Джилл подвинулась, и Маренн села рядом, взяла Наталью за руку. Та смотрела на нее в упор, напряженно, в ее расширенных после обилия вколотых лекарств темно-зеленых зрачках отчетливо читалось отчаяние.