Тепла не было нигде. Аммар ответил решительным отказом на все просьбы обогреть помещения. Такого он просто не мог себе позволить. Тепло растопило бы ледяную пленку, тем самым сведя на нет его гениальный план.

Гала была не единственной пленницей, которой не спалось. Большинство пассажиров обнаружили, что при такой температуре глубокий сон невозможен. Они лежали погруженные в нечто похожее на гипнотический транс, осознавая, где они находятся, но не в силах даже рукой пошевелить. О сопротивлении террористам уже никто и не помышлял. Капитан Коллинз и его люди теперь были заняты борьбой за выживание в пронизывающем холоде.

Когда сенатор Питт вошел в комнату, Гала приподнялась на локтях.

На общем фоне он выглядел странно, оставаясь в сером деловом костюме и тонкой голубой рубашке. Он ободряюще улыбнулся госпоже Камиль, хотя и понимал тщетность таких попыток. Усталость последних пяти суток сказалась и на неизменно подтянутом сенаторе. Он больше не казался моложавым и сильным, а выглядел измученным пожилым человеком.

– Как дела? – спросил он.

– Я бы отдала правую руку за чашку горячего чая, – пытаясь улыбнуться, сообщила Гала.

– Что касается меня, я бы отдал не только руку.

Президент Де Лоренцо сел и спустил ноги на пол.

– Кто-то говорил о горячем чае? Я не ослышался?

– Мы просто мечтали, господин президент, – ответил сенатор.

– Никогда не думал, что можно замерзнуть и умереть от голода на роскошном круизном лайнере.

– Я тоже.

Президент Хасан пошевелился, негромко застонал и поднял голову.

– Вас опять беспокоит спина? – участливо спросил Де Лоренцо.

– Мне так холодно, – ответил Хасан, – что я даже боли не чувствую.

– Могу я помочь вам подняться?

– Нет, спасибо, лучше я останусь здесь и сохраню остаток сил. – Хасан взглянул на президента Де Лоренцо и слабо улыбнулся. – Жаль, что мы не встретились при более благоприятных обстоятельствах.

– Я слышал, американцы говорят, что политика загоняет в одну постель самых разных людей. Мы с вами – прямой тому пример.

– Когда выберемся из этой истории, вы должны быть моим гостем в Египте.

Де Лоренцо кивнул: