– У них приказ стрелять на поражение в любого постороннего, нарушившего границу охраняемого периметра.

– Надеюсь, они не ударят в грязь лицом, как люди Эриха на верфи?

– Такого конфуза мы не допустим! – заверил Гуго. – Это я тебе твердо обещаю, брат.

– Попытки проникновения имели место?

– Ни одной, – ответила Блонди. – Наши системы обнаружения не зафиксировали никаких подозрительных передвижений в радиусе шестидесяти миль от комбината.

Эльза устремила на нее пристальный взгляд:

– Шестьдесят миль – не маловато ли? Военный реактивный самолет с десантниками на борту преодолеет это расстояние в считанные минуты.

– Ровно столько отделяет нас от антарктической станции Янки “Литтл-Америка-5”. С момента начала строительства комбината персонал станции не проявлял ни малейшего интереса к нашим действиям. Воздушным наблюдением также не зарегистрировано попыток нарушения границ контролируемой нами территории.

– Американцев можно не опасаться, – добавил Гуго. – Они нам проблем не создадут.

– Мне бы твою уверенность, – скептически хмыкнул Карл. – Нет, братец, расслабляться ни в коем случае нельзя, особенно сейчас. Приглядывайте за ними получше. У меня возникли серьезные подозрения в том, что их разведка вплотную приблизилась к раскрытию нашей тайны.

– Любая попытка остановить нас обречена на провал! – убежденно заявил Гуго. – Слишком поздно они спохватились. Четвертый рейх неотвратим.

– Искренне надеюсь, что ты прав, – буркнул Карл, первым забираясь на переднее сиденье машины; будучи воспитан в традициях старой немецкой школы, он не привык проявлять галантность, пропуская женщин вперед и уступая им место.

Водитель вывел электромобиль из ангара в туннель и покатил по ухоженной ледяной трассе. Через четверть мили машина въехала под высокие своды просторного ледяного грота, заканчивающегося небольшой гаванью с полудюжиной плавучих причалов, мерно покачивающихся на волнах моря Росса в унисон с приливами и отливами. Из внутренней гавани в открытое море вел, слегка изгибаясь влево, циклопических размеров туннель, по которому могли проходить даже большегрузные суда водоизмещением более десяти тысяч тонн. Кривизна туннеля была искусственной, а ледовые торосы надежно маскировали вход в него с наружной стороны. Весь портовый комплекс освещался потолочными светильниками с дюжиной мощных галогенных ламп в каждом. У причалов стояли четыре подводных лодки и небольшой грузовой транспорт. Гавань выглядела безлюдной и заброшенной. Портальные краны с пустыми кабинами крановщиков сиротливо торчали на пирсе, вздымая ввысь решетчатые стрелы; с десяток грузовиков без водителей сбились в кучку у ближайшего причала. Ни на палубах, ни на территории порта не было видно ни одной живой души. Возникало жутковатое ощущение, что экипажи пришвартованных судов и обслуживающий персонал либо в одночасье вымерли, либо объявили бессрочную забастовку и ушли, чтобы больше никогда не возвращаться.