Питту хватило трех секунд, чтобы наметить оптимальный маршрут для своего разрушительного “рейда по тылам”. Того же краткого промежутка времени хватило всем остальным, чтобы догадаться о его намерениях. Должно быть, в числе отдаленных предков Питта были скандинавские викинги, потому что в подобные минуты в нем иногда пробуждался дух берсеркера. Из головы будто разом вымело все посторонние мысли, позволив предельно сконцентрироваться на одной – самой главной и важной на данный момент. По прямой, стремительно и неотвратимо приближалась к первому аэробусу гигантская машина. Тот немногим уступал ей размерами, но выходящие прямо из подбрюшья плоскости были уязвимым местом лайнера, располагаясь слишком низко над землей. Правое крыло “корабля снегов” на скорости в двадцать семь миль в час врезалось в левую плоскость самолета, смяло элероны и начисто снесло восьмифутовую секцию, с грохотом обрушившуюся на ледяной пол ангара.

Грузчики и техники бросились врассыпную. Самолет от удара развернулся на девяносто градусов, скрежеща по льду застопоренными колесами шасси. Люди разбегались кто куда, скользили по льду, падали, пихались, топтали друг друга, обезумев от страха и мечтая лишь об одном – убраться подальше с дороги этого свихнувшегося монстра. У большинства ужас полностью парализовал рассудок, и “корабль снегов” представлялся их воспаленному воображению неким чудищем, порождением ада, невесть как вырвавшимся из преисподней, где только и место таким кошмарным тварям. Нашлись, однако, и трезвые головы, обратившие внимание и на зажженные фары, и на знакомый звук рокочущих дизелей, и на забинтованное лицо Питта, бешено крутящего баранку, и на торчащий из окна ствол автомата в руках Джиордино. Этого было более чем достаточно, чтобы вызвать охрану, но призыв о помощи прозвучал слишком поздно и остановить процесс разрушения уже не мог.

“Корабль снегов” пропорол внешнюю часть крыла второго аэробуса. На этот раз Питт взял слишком близко к фюзеляжу. Смятая плоскость сложилась с ужасающим скрежетом и прочно зацепилась за переднее правое колесо “корабля снегов”. Питт бросил рычаг передач в реверс и дал полный газ. Вездеход рванулся назад, увлекая за собой самолет. Питт вертелся, как уж на сковородке, бешено вращая рулевое колесо в разные стороны в безуспешной попытке освободиться от захвата и приложенного к нему довеска в виде многотонного аэробуса, но искореженный металл глубоко впился в резину протекторов клыками зазубрин и не собирался отпускать. Гигантские колеса “корабля снегов” впервые начали пробуксовывать, с пронзительным визгом вращаясь вхолостую на скользком льду.