Полное самообладание противника заставило Зейла задуматься о том, действительно ли он так неуязвим, но он слишком хорошо умел скрывать свои чувства, чтобы не позволить никому догадаться об этих мыслях.

— Я сумею о себе позаботиться, мистер Питт, — произнес он холодно, — хотя должен отдать вам должное: вы неплохо информированы о моих делах... для рядового налогоплательщика.

— Возможно, вы сумели обезопасить себя от судебного преследования, — продолжал невозмутимо Питт, — но подумайте о тех, кто предпочитает работать независимо от закона. Существуют люди, не менее опасные, чем «Гадюки», готовые пустить под откос ваш преступный бизнес. Вам не кажется, что вы теряете былую хватку, Зейл?

Подобного заявления тот никак не ожидал. Слова Питта заставили его задуматься над тем, кто были на самом деле сидевшие перед ним люди. Они как-то не укладывались в его представления о научных работниках. Если Питт и блефовал, то делал это достаточно убедительно. Оставалось идти ва-банк.

— Теперь, когда мы выяснили отношения, мне придется вас покинуть. Но мои друзья останутся, — предупредил он, оборачиваясь к телохранителям.

— Что это значит? — спросила Келли.

— Мистер Зейл хочет сказать, что, когда он будет уже в пути, под защитой бронированных стекол своего автомобиля, его приспешники попытаются расстрелять нас.

— Здесь, на глазах у всех? — недоверчиво переспросил Джордино. — Тогда им не обойтись без масок. Право, старина, твоя склонность драматизировать события переходит все границы.

Краем глаза Зейл продолжал наблюдать за ними. Лицо Питта оставалось непроницаемым. Джордино небрежно подозвал официанта и заказал рюмку французского коньяка. Только женщины выказывали признаки нервозности.

Зейл, вероятно, впервые в жизни был сбит с толку. Он привык контролировать любую ситуацию, но эти люди реагировали на его слова совсем не так, как он ожидал. Более того, они, по-видимому, не боялись смерти! Зейл понимал, что на этот раз оказался в тупике, и это угнетало его.

— Теперь, когда мы увидели лицо врага, — произнес Питт холодно, — предлагаю вам, мистер Зейл, покинуть ресторан, пока вы еще не лишены права на свободное передвижение, и перестать строить козни мисс Иген или кому-нибудь из сидящих за этим столом.

Это была не угроза или предупреждение, лишь простая констатация очевидного факта.

Зейл не был бы тем, кем он стал, если бы не научился держать себя в руках. Когда он снова заговорил, в голосе не было и намека на душившую его ярость.

— Должен признать, что я уважаю вас, мистер Питт, и вас, мистер Джордино, как достойных противников. Но сейчас я вижу только двух глупцов, не отдающих себе отчета о возможных последствиях своих действий.