Дирк и Саммер последовали за Ганном, который повел их к большому угловому офису с видом на Потомак. Хотя адмирал Сэндекер больше не был директором НУМА, Ганн подсознательно отказывался признать этот факт. Дверь офиса была открыта, и они вошли.

Сбоку на диванчике двое мужчин обсуждали проблемы безопасности прибрежных портов. В кресле напротив них специальный помощник президента по внутренней безопасности Вебстер внимательно изучал бумаги в какой-то папке.

— Дирк, Саммер, вы помните Джима Вебстера из Министерства внутренней безопасности. А это специальный агент Питерсон и специальный агент Берроуз из отдела ФБР по борьбе с терроризмом, — проговорил Ганн, махнув рукой в сторону мужчин на диванчике, — Они уже встречались с Бобом Морганом и очень хотят узнать, что произошло с вами после того, как был затоплен «Морской скиталец».

Дирк и Саммер устроились на паре стульев с высокими спинками и принялись описывать всю последовательность событий, начиная с их заключения в каюте на борту «Бэкдже» и кончая бегством на китайской джонке. Ближе к концу повествования Саммер взглянула на старинные судовые часы, висевшие на стене, и с удивлением отметила, что они с братом провели в этом кабинете уже три часа. Человек из Министерства внутренней безопасности, как она заметила, по мере того как они рассказывали, становился все бледнее.

— Поверить не могу, — наконец пробормотал он, — Каждый клочок информации, который у нас был, безошибочно указывал на японский заговор. Все наше расследование было полностью сфокусировано на Японии, — Чиновник покачал головой.

— Хорошо проработанная дезинформация, — объяснил Дирк. — Кан — могущественный человек и имеет в своем распоряжении значительные ресурсы. Его средства и возможности не следует недооценивать.

— Вы уверены, что он планирует биологическую атаку на Соединенные Штаты? — спросил Питерсон.

— Он сам сказал нам об этом, и я не думаю, что он блефовал. Инцидент на Алеутских островах нужно расценивать как испытание технологии распыления биологического оружия в воздухе. И еще одно — они усилили вирулентность своего вируса оспы.

— Это напоминает мне разговоры о том, что русские в девяностых годах будто бы создали штамм вируса оспы, устойчивый против существующей вакцины, — добавил Ганн.

— Только этот вирус — то, что мы называем «Химерой». Смертельная комбинация двух или нескольких вирусов, которая берет летальные свойства от каждого из них, — сказала Саммер.

— Если он устойчив к нашим вакцинам, вспышка болезни может погубить миллионы людей, — пробормотал Питерсон, качая головой. На мгновение в кабинете воцарилась мертвая тишина. Каждый из присутствующих мысленно представлял себе эту страшную перспективу.