Продукты горения ракетного топлива — жидкого кислорода и керосина — ворвались в водяную завесу платформы, подняв гигантское белое облако пара, которое быстро заволокло и платформу, и море вокруг нее. Очень долго — казалось, несколько минут — «Зенит» продолжал неподвижно стоять у стартовой мачты. У людей на дирижабле на миг даже появилась надежда, — им показалось, что ракета не собирается покидать стартовый стол. Но вот она начала медленно подниматься, оставляя за собой ослепительную струю истекающих газов. Даже здесь, в полудюжине миль от платформы, слышны были трескучие звуки, с какими раскаленные продукты сгорания топлива встречались на выходе из сопел с холодным окружающим воздухом. Казалось, кто-то рубит топором сосновое полено.
Зрелище было исполнено непередаваемой мощи и почти красиво, но Дирк, наблюдая за подъемом ракеты, ощущал внутри одну только пустоту. Сверкающая белизной ракета должна была нанести самый жестокий террористический удар из всех, какие только видел мир, и привести к ужасной смерти миллионов людей. А он не сумел остановить ее. Вдобавок к этому, что было само по себе страшным наказанием, Дирк знал, что Сара тоже где-то там, в Лос-Анджелесе, и вполне может одной из первых пасть жертвой атаки. И еще его мучила мысль об отце. Он бросил несчастный взгляд на Джордино — на лице старого итальянца застыло такое выражение, какого прежде ему никогда не приходилось видеть. Это был не гнев по отношению к террористам, а страшная тревога за своего лучшего друга. Как Дирк ни сопротивлялся самой мысли об этом, он не мог не понимать, что где-то там, на платформе, в гибельном аду ракетного старта его отец борется за жизнь, и это еще в лучшем случае.
* * *
Саммер на борту «Глубинного старателя» тоже чувствовала, как на нее волнами накатывает ужас. Дирк по радио сообщил на судно не только о спасении экипажа «Морского старта», но и о том, что их отец остался на платформе и находится сейчас где-то там. Когда Дельгадо первым сказал, что видит пламя под ракетой, ее ноги вдруг стали как ватные. Ухватившись за капитанское кресло, чтобы не упасть, Саммер впилась взглядом в платформу, смаргивая слезы. Вокруг нее на мостике воцарилась тишина — в глубоком молчании люди, все еще не веря, смотрели, как ракета отрывается от стартового стола и уходит ввысь. В головах у всех была только одна мысль — что с руководителем НУМА, затерянным где-то там, в клубах белого ракетного дыма.
— Этого не может быть, — потрясенно пробормотал Берч, — Этого просто не может быть.