ПопаданцыДвадцатое июлястр 284
Светлый фон
«…Наше преимущество в дальнейшем ходе войны заключается, на мой взгляд, в том, что нам противостоит крайне неоднородная коалиция противников. Западный и восточный вражеские лагеря разделены между собой рвом противоположных, и к тому же противоречивых интересов, которые сегодня не проявляются только потому, что обе группы движимы стремлением сначала уничтожить нас, а затем перейти крещению собственных конфликтов. Таким образом, мы имеем томно такую же ситуацию, как в ноябре 1932 года, когда наша партия была ослаблена и морально угнетена в результате тяжелых поражений, а коалиция ее противников справа и слева имела полную возможность уничтожить нас. Но не смогла этого сделать, так как в глазах наиболее влиятельной части наших врагов победа над партией повлекла бы за собой гораздо большее зло, чем победа самой партии…»

Геббельс прекратил читать, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.

Ему вспомнилось, как однажды он случайно встретил Гитлера в каком-то маленьком неуютном пригородном кафе, где Ади, так называли фюрера только близкие люди, коротал время с дочерью Вильгеббеля, рабочего с окраины, члена их партии. Некрасивая дура восторженно смотрела на Гитлера и все время хохотала. Шеф партии, увидев вошедшего Геббельса, вскочил, поздоровался. Рука будущего канцлера, как обычно, была вялой и влажной. Геббельсу после рукопожатия нестерпимо долго хотелось вытереть ладонь о брюки. Что он наконец незаметно и сделал. Однако после, и он помнил то ощущение по сей день, из-за чувства брезгливости он так и не смог взять той же рукой пирожное из корзинки.

Впрочем, в письме он имел в виду тридцать второй год по другой причине.

В том году подошел к концу срок полномочий президента Гинденбурга. И Гитлер решил выставить на предстоящих выборах свою кандидатуру. Однако преимущественного количества голосов они набрать так и не смогли. К тому же были запрещены военные организации нацистов — СА и СС. А Гинденбург, со второго тура, удержал-таки пост президента за собой.

Геббельс отпил из чашки чаю. К сухарикам не притронулся. Неожиданно пришла мысль: на берлинской киностудии начали снимать новую картину. Нужно туда наведаться. Наверняка в съемочных павильонах появились новенькие девичьи мордашки. Однако пора вернуться к письму.

Тридцать второй год должен был, по мнению Геббельса, очень хорошо запомниться немцам. Гинденбург пост президента выиграл, но в то же время он был вынужден отправить в отставку свой кабинет министров. Грянули выборы в рейхстаг. И снова проигрыш. Точнее, не было абсолютного большинства для того, чтобы поставить рейхстаг на колени. На 31 июля гитлеровцы набрали 13,7 миллиона голосов, а для захвата «контрольного пакета» этого было недостаточно. К осени Гитлер потерял почта два миллиона избирателей. К ноябрю, на момент проведения новых выборов, на которые намекал Геббельс в письме, национал-социалисты имели 11,8 миллиона голосов, социал-демократы — 8,1 миллиона, а коммунисты — 5,8. Теперь ни о каком перевесе в рейхстаге не могло быть и речи. Плюс к тому НСДАП попала в тяжелейший финансовый кризис. Сейчас Геббельсу припомнилось, как Гитлер подписывал долговые обязательства направо и налево. Спасти от катастрофы могли только решительные действия. И Гитлер их пытался предпринимать. Еще до начала предвыборной кампании, в начале августа, штурмовики из СА убили двух коммунистов, представив дело так, будто те, в свою очередь, убили нациста. Через две недели несколько поклонников Гитлера из Беутена забили до смерти поляка. Дело «замазать» не удалось. 22 августа всех «подельников» казнили. А 23-го по всей стране пронеслась буря протеста. Наци набирали силу. 2 октября Геббельс организовал в Потсдаме шестичасовой марш немецкой молодежи. Но положительного результата партия не получила. 6 ноября, в день выборов, Геббельс был вынужден сообщить Гитлеру, что НСДАП потеряла 34 голоса. Гитлер, вне себя от бешенства, катался тогда по полу и в истерике грыз пыльный ковер.