Здесь несколько дней назад милицию бандеровцы постреляли. Теперь предсельсовета грохнем. Да на следующий день в лесу под каждым кустом часовой-энкавэдэшник стоять будет! Думать иногда не пробовали?

— Да думали мы, много думали! Это же какой грех на душу брать! Но что-то делать надо! В «кулаки» грозит половину вёски записать. То что пьянствует с финиспекторами — Бог ему судья. А когда напьются они же к бабам приставать начинают. Вдовам прятаться приходится, за девок парни уже дважды дрались. Ну это ещё ничего. Он в район бумагу подготовил, где урожайность прописана как на лучших участках у всех, кто к нему с подношением не пришел! Умные люди в других местах напишут на сто-двести килограмм меньше, им почет и уважение, а этому денег давай! Где их брать-то? За корову-лошадь плати, за сад плати. Э-эх жизнь…

— Эта курвиска бабку Савотеиху в кулаки записал. А ей под семьдесят. Вместе с фининспектором последнюю корову вывели со двора…

— А за землю, вы за землю пану командиру скажите!!! — опять Савосю не терпиться.

— И с землёй же тоже бяда! Он из малоземельных и наймитов-батраков с имения пана Солошевича создал комиссию. Привез бумагу, где прописано, что в хозяйстве не должно быть больше пятнадцати гектаров. У нас сроду не было таких больших хозяйств. Так он в районе предложил уменьшить предельную норму до двенадцати гектаров и у пятерых хозяйств отрезать наделы! Из панской земли нарезали малоземельным — это хорошо. Но почему остальную землю в госфонд отбирают? Сучонок плешивый полслова в нашу защиту сказать не хочет!

И хозяин опрокинул в рот стопку. Скривился от резкого вкуса «бимбера» и зло захрустел соленым огурцом.

— Тут ещё какая тонкость, пан командир. Этот гнус подготовил список, где записал кто из весчан в «самообороне» участвует. Пока бой опошний шел его видно не было. Недзе ховался. А теперь в «органы» хочет людей сдать. — Барткевич мужик серьёзный. Пошел с последнего, самого сильного козыря.

«Кур..! Только этого не хватало! Ситуация осложняется. Гаденыш мне сорвет работу всех последних месяцев. Придется что-то делать». Но показывать свою озабоченность селянам не стоило, и потому Валович с иронией поинтересовался:

— Что так уж и всех переписал? Откуда он узнал про людей? У вас же милиция в вёске есть. Чего туда не обратился?

— Ну не всех конечно. Записал тех кто ему в рот не смотрит. Парней набивших морду им с фининспектором.

Но только некоторых угадал точно.

— Ну ваш «интерес» я понял. А вот мне на что данный головняк пока не пойму. — Соглашаться сразу нельзя. Его должны «уговорить», хотя решение уже было принято.