— И в каком он будет размере? — спокойный тоном спросил Оукс, но меня от его нарочито безразличной интонации всё равно передёрнуло.

Судьи немного посовещались, и вскоре один из них объявил:

— Одна тысяча евро.

— Мы протестуем! — заявил премовец. — Это наказание слишком мягкое. Мы требуем либо увеличить сумму до пяти тысяч, либо дать штраф на решётке.

— Подавайте официальный запрос, мы рассмотрим.

— Мы согласны, — произнёс Оукс. — Майкл, тебе слово.

Все взгляды обратились на меня.

Я глубоко вздохнул, подавляя бушующие внутри эмоции, и посмотрел на Стролла, вместе с другими ожидавшего, что я сейчас скажу.

— Лэнс, я приношу тебе свои извинения за то, что сказал о тебе по радио во время гонки. Я понимаю, что произнесённые мной слова были грубы и непозволительны, однако тогда я был разозлён вылетом с трассы. Я надеюсь, этот неприятный случай не помешает дальнейшей борьбе на трассе.

— Ладно, принимаю, — будто бы нехотя сказал Лэнс и протянул руку.

Я сделал шаг навстречу и, совершив над собой усилие, пожал её.

Холодную и влажную. Как у рептилоида. Аж вытереть свою захотелось.

— Хорошо, инцидент можно считать исчерпанным, — подытожил постоянный стюард и встал из-за стола. — Выпускайте официальное извещение.

— Получается, я на какое место опускаюсь? — проворчал Стролл, повернувшись к представителю «Премы».

Тот подумал немного и сообщил:

— На шестое, Лэнс. На шестое.

* * *

— Мне надо с тобой серьёзно поговорить, Майкл, — сказал Оукс, отпирая свой номер. — С глазу на глаз.

— И-и-и?..

Мы вошли, и я прикрыл за собой дверь, которую Оукс тотчас же запер.