— Ну хватит причитать, тетка. Соловья баснями не кормят. Пора откармливать племянничка. Устал и проголодался человек с дороги. Готовь на стол, а к вечеру соберем народ, а Димке баньку истоплю. Баня с дороги — бальзам на душу. Ну а начать надо с жилья. Тут у тебя большой выбор. Хочешь, выбирай себе палаты в доме, а хочешь, живи пока в саду. У нас там летний домик стоит. Идем покажу.

В глубине сада, там, где цвели розы, стоял теремок из мореных бревен. Две комнаты, веранда и солярий над ней.

— Тут хорошо. Тихо. Только птицы настырные, спать не дают.

В залитой светом столовой стоял стол, стулья и резной буфет, следующая комната предназначалась для отдыха. Широкая высокая кровать с железными спинками, комод, тумба и небольшое зеркало на стене. Ничего лишнего.

Внимание Антона привлек этюдник на треноге, стоящий в углу. В ящике лежали кисти и краски.

— Это твоя сестренка балуется. Цветочки рисует.

— Ваша дочь? — спросил Антон.

— Ну да.

— А мне можно попробовать? Я никогда не пробовал работать красками. Все больше карандашом или шариковой ручкой.

— Делай все, что тебе хочется. Здесь все твое. Ну а теперь идем в баню. Баня — это моя гордость, я ее своими руками строил.

Они вышли во двор и направились по тропинке в глубь сада.

— Когда я набрался сил и денег, то решил построить рай на кубанской земле. Ну скажем, посадить хвойные леса, выкопать озера, построить хорошие дороги. Ни черта не получилось. Лес я высадил, но он растет плохо, из озер получились болота, вода застоялась и зацвела, а за лесом море. Бросил я эту затею. С природой не поспоришь. Тогда я начал работать на людей. Тут–то я и получил благословение от Отца нашего. Ты видел церковь с колокольней по пути сюда? Огромная красавица. Фундамент еще до революции заложили, а строительство год назад завершилось. Колокольня под облака уходит. Ну а сам колокол я из Ростова привез. Чудо рук человеческих. Звон его за десятки верст слышен. Теперь мы всей семьей по воскресеньям ездим на службу. Не так чтобы я шибко верующим стал, а что–то есть там наверху. Правда на землю возвращается.

Антон с трудом улыбнулся. Он слушал этого человека и понимал, что открыться он уже не в состоянии. Может быть, все каким–то другим способом выявится. Так ли? Эти люди открыли перед ним сердца и душу, и он не в силах очернить перед ними самое дорогое, что есть на земле.

И Димыч, царствие ему небесное, таким же был, добрым и прямым. Просто он существовал в другой среде, где не живут, а пытаются выжить, где жесткие условия игры и где человек ничего не стоит. Озлобленный, затравленный, загнанный в угол, он защищался. Он не хотел причинять зла, но у него не осталось выбора.