Ну молоток! Ну и прыжок! Акробат!

Я с немалым трудом, отведя кисть в сторону его большого пальца, освободил свою руку, и мы грохнулись на пол, очутившись в стандартной позиции схватки в партере. Я лежал на спине, отпихивая Сергея коленями, он же, взгромоздясь на меня сверху, пытался провести удушение. Мы никуда не спешили, действуя с методичностью хирургов, проводящих привычную операцию. Он знал все хитрости моего противодействия, а я угадывал на два хода вперед нюансы его атаки. Это напоминало шахматную партию в одном из ее скучно выверенных тупиковых вариантов.

И все-таки в какой-то миг он ошибся… Впрочем, нет. Он просто не знал русской борьбы самбо, в отличие от японского дзюдо имеющей богатый арсенал болевых приемов на ногах противника.

Несколько выпрямившись в коротком рывке, я ухватил его лодыжку, подтянул к себе, зажал под мышкой и, уместив лучевую кость своей руки на ахиллесовом сухожилии Сергея, удовлетворенно откинулся на татами. Ему пришлось вывернуть голень и привстать, обернувшись ко мне спиной, но я тут же провел болевой прием на колено.

Все.

С оцепеневшими от боли скулами, он кулаками застучал по татами, требуя прекращения поединка. Мы поднялись с толстой соломенной циновки.

— Весьма неплохо, — обескураженно почесав лысину, сказал Накаяма. — Рад познакомиться. — И протянул мне сухую жесткую ладонь.

После японец пригласил меня в свой офис, где я изложил ему следующую версию своего пребывания в Америке: дескать, родился здесь, а ныне, пребывая в подвешенном состоянии, претендую на получение гражданства.

— Пока у тебя нет права на работу, — ответил японец, — контракт подписать не смогу. Черные наличные — не моя стихия. Тем более у меня в клубе две трети учеников — полицейские. Так что пока ходи, занимайся, поддерживай форму. Бесплатно. И быстрее получай документы.

Я принял душ и вернулся в раздевалку, где застал своего недавнего соперника, носившего русское имя.

Разговорились. Сергей родился здесь, в Нью-Йорке, покойный отец его — солдат Красной Армии — во время войны попал в плен к немцам, но на родину, в уготованный ему сталинский лагерь, не вернулся и после долгих скитаний очутился в Америке, где женился, вырастил детей и в чьей кладбищенской земле ныне покоился.

Я сказал, что начало такой биографии по некоторым параметрам совпадает и с моей незадачливой судьбинушкой, что вызвало у собеседника вполне понятный интерес, удовлетворить который более или менее правдиво мне хотя и с трудом, но удалось.

У Сергея была квартира в Манхэттене, но мама его, как и я, проживала в Бруклине; после сегодняшней тренировки он собирался навестить родительницу, а потому предложил подбросить меня к дому на автомобиле, на что я с естественной радостью согласился.