— Ну давай.

— Как ты думаешь, почему они на коней свои клейма не поставили?

— Не знаю. Их уже, наверное, по всей стране раз двадцать перепродали.

— Надо бы нам свои поставить, а?

— Да чем же, интересно, ты их клеймить собрался?

— Не знаю.

Билли отрезал кусок веревки, отложил нож и согнул веревку по форме нахрапника. Бойд сунул в рот последний уголок фахито, сидит жует.^{68}

— И что, интересно, они кладут в эти фахитос? — сказал он.

— Кошатину.

— Кошатину?

— Конечно. Ты заметил, как на нас пес смотрел?

— Да ну, не может быть, — сказал Бойд.

— А кошек ты на улицах видишь?

— Сейчас слишком жарко. Будут тебе кошки в такую жару по улицам шляться.

— А в тени ты их видел?

— Ну, где-нибудь, может, прячутся, где тень погуще.

— Да ты, вообще-то, здесь хоть сколько-нибудь кошек видел?

— Ты бы не стал есть кошатину, — сказал Бойд. — Да и смотреть, как я бы ее ел… Неужто смог бы?

— А вдруг?

— Да ну тебя.