Кресс вздохнула. Одно время она находила успокоение в тишине и одиночестве. Она ведь привыкла к этому на борту спутника. Но сейчас она чувствовала себя пленницей.

– Пока, – пробормотала она и добавила, как будто в шутку: – Принеси мне кусочек торта.

Ясин остановился, взявшись за ручку двери. Его лицо смягчилось.

– Постараюсь.

Он открыл дверь и оцепенел. Кресс вздрогнула. Прямо за дверью стоял гвардеец; он поднял руку, видимо, собираясь постучать. Он переводил взгляд с Ясина на Кресс. Опомнившись, Ясин скрестил руки на груди и привалился к дверному косяку, заслоняя ее собой.

– Что тебе нужно?

– Кто это? – спросил гвардеец.

– Не твое дело.

– Да брось, – гвардеец отпихнул Ясина и протиснулся в комнату.

Кресс вжалась спиной в стену, стиснув портскрин так сильно, что пластик протестующе заскрипел.

– У любого гвардейца может быть любовница, но только не у тебя!

Кресс смотрела на незнакомца и вдруг услышала щелчок предохранителя. Гвардеец замер, стоя спиной к Ясину. Он поднял руки над головой, на его лице было удивление.

– А кто сказал, что она любовница? – зарычал Ясин.

Кресс смотрела на незнакомого смуглого гвардейца с копной кудрявых волос. Она не помнила его среди тех, кто участвовал в засаде в доках, но наверняка утверждать ничего не могла.

– Не такого приема я ожидал, – промолвил он.

Ясин ткнул пистолетом ему в спину.

– Не люблю, когда суют нос в мои дела. – Его лицо было таким спокойным, что это пугало Кресс почти так же, как присутствие незнакомца. – Кинни, не так ли?

– Верно.

– Я так и не поблагодарил тебя за спасение на суде.

– Не стоит благодарности.