– Да, конечно, – кивнула Зима. – Мы все должны что-то делать. Давайте я вам помогу.

Она забрала у старушки корзину. А та, едва ее руки освободились от тяжести, подняла палец.

– Чуть не забыла! Принц оставил тебе подарок. – Покопавшись в корзинке, она выудила из-под хвороста плоскую коробку. – Сказал, это твои любимые.

Зима взяла подарок, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она сразу догадалась, что там внутри. Принцесса даже представить не могла, каких трудов Ясину стоило их добыть. И все ради того, чтобы она знала, что он о ней не забыл…

Или дело не только в этом?

Или он хотел сказать ей что-то еще?

Прикусив губу, Зима подняла крышку. В коробке лежали две конфеты в форме яблока, блестящие, словно только что из лавки кондитера.

– Выглядит аппетитно, – причмокнула старушка, заглядывая внутрь. – Помнится, пробовала я такие, когда была маленькой девочкой. Это же яблоки?

– Да. – Зима протянула ей коробку. – Пожалуйста, берите. В благодарность за то, что передали их мне.

Старушка нахмурилась, обдумывая предложение.

– Если ты настаиваешь… От одного кусочка беды не будет. Я возьму вот эту, если не возражаешь. Тут карамель треснула, не очень-то она подходит для принцессы. – Старушка ловко достала яблоко из коробки. – Но только если ты съешь вторую. Ведь это огромная честь – разделить угощение с прекрасной принцессой Зимой.

– Вы так добры, – смутилась Зима и взяла вторую конфету. Она разглядывала коробку в надежде, что Ясин оставил какой-нибудь знак, но, к сожалению, ничего не нашла.

Но все же он позаботился о подарке. И дал знать, что жив.

Зима поднесла конфету ко рту; старушка повторила ее движение. Конфеты они раскусили одновременно. Зима почувствовала, как хрустит на зубах карамель и кислинка обволакивает язык.

Старушка улыбнулась; на зубах ее блеснула красная начинка.

– О, это даже приятнее, чем я себе представляла.

Зима проглотила конфету.

– Я рада, что вам…

Она моргнула, заметив что-то знакомое во взгляде старушки и изгибе ее усмехающихся губ. Она точно видела прежде это высокомерное довольство.

– Что-то не так, милое дитя?