– Эмили, все действительно в порядке. Смотри, я очень даже жива.

– Это я вижу! Но, Скарлет, тебя тут по всем новостям показывают! Все только о тебе и говорят. О том, что наша малышка Скарли очутилась в центре лунной революции. В городе тебя называют героиней! Жиль собирается повесить в таверне табличку о том, что сама Скарлет Бенуа залезала тут на барную стойку и кричала на посетителей. – Эмили наклонила голову, пытаясь рассмотреть, что там за спиной у Скарлет. – Ты где сейчас?

– Я… – Скарлет окинула взглядом окружавшую ее роскошь. Апартаменты королевского дворца даже близко не напоминали скромный домик на ферме, и она ненавидела их всей душой. – Я еще на Луне.

– На Луне?! Покажи! А там сейчас безопасно?

– Эм, пожалуйста, перестань кричать. – Скарлет потерла висок.

– Не говори мне «перестань кричать», мадемуазель У-Меня-Нет-Времени-Сообщить-Подруге-Что-Я-Жива!

– Меня держали в клетке! – воскликнула Скарлет, пытаясь остановить этот поток возмущений.

Эмили ахнула.

– В клетке! Они тебя мучили? Это синяк под глазом, или мой портскрин опять барахлит? – Эмили протерла экран рукавом.

– Послушай, я обещаю, что все тебе расскажу, когда вернусь домой. Только, пожалуйста, скажи, что ты присматриваешь за фермой и мне есть, куда возвращаться!

Эмили сердито уставилась на подругу. Скарлет искренне обрадовалась, увидев ее. Жизнерадостная красотка Эмили была невероятно далека от Луны, революции и всего, что выпало на долю Скарлет после исчезновения бабушки. И ее голос напомнил о доме.

– Конечно, я присматриваю за фермой. – Судя по тону, слова Скарлет оскорбили Эмили до глубины души. – Ты же попросила. А мне хотелось верить, что ты жива, хотя остальные твердили, что надеяться глупо. Я и сама под конец стала сомневаться… Как же я рада, что ты не умерла!

– А уж я-то как рада, – хмыкнула Скарлет.

– С животными все хорошо, плата за андроидов поступает вовремя… Ты, кажется, закинула на счет денег с запасом.

Скарлет коротко улыбнулась, вспоминая, что над счетами в свое время немножко поколдовала Кресс.

– Скар? – вдруг посерьезнела Эмили.

Скарлет вопросительно подняла брови:

– Ты нашла бабушку?

Скарлет думала, ее сердце уже обросло броней, чтобы не сжиматься от боли в такие моменты. Но воспоминания никуда не делись – и по-прежнему ранили. Невозможно забыть о тюремных камерах под оперным театром. Об искалеченном теле бабушки. О том, как Рэн вцепился ей в глотку, а Скарлетт стояла и смотрела, не в силах ему помешать.

Поэтому – и только поэтому – она боялась возвращения в родной дом. Без бабушки, пекущей хлеб на кухне, без ее грязных сапог в прихожей, ферма будет уже не та.