«Политика политикой, а рубаться треба», – как говорил один екатерининский генерал.
Я подошел к двери и касанием пальца снял блокировку замка. Затем шагнул вправо, вполне машинально, и открывающаяся дверь прикрыла меня. Я увидел широкую спину протопавшего вперед Зайтсефа. Сделал шаг за ним. Он смотрел не на меня, а на Мири и на распростертую Нину.
– Salut, le mignon. Comment ca va? – непринужденно поприветствовала черная девушка.
– Какого черта?.. – начал он, и в этот момент я обрушил подносик, на котором стояли бокалы и стопки, на голову старпома.
Космический волк зашатался под звон хрусталя, но не упал. В самом деле, атлеты – это вам не алкаши, и голова у них не в пример крепче.
– У тебя что, нет другого оружия, кретин? – зашипела Мири. И тогда я направил кусари в основание черепа господина Зайтсефа. Вовремя направил; могучий офицер уже оборачивался, чтобы достать своим длинным хуком мою слабую челюсть. Старпом рухнул практически плашмя. Он опрокинулся, как свергнутый памятник, когда голубая змейка обвила ствол его головного мозга и куснула в мозжечок. Однако быстрая эфиопка в последний момент не дала господину офицеру брякнуться башкой об ковер.
– Что теперь делать? – беспомощно спросил я.
– Продолжать. Раз мистер офицер в нокауте, значит, половину работы ты уже сделал. Мы тоже не сидели сложа руки и хакнули систему управления круизным движением. А внести ошибку в работу навигационной рубки лайнера – это уже задание для зайчика Зайтсефа, которого мы сейчас начиним своим психокодом. Когда оба фактора соединятся, лайнер сделает то, что нам надо...
– А что нам надо? – тупо отозвался я.
– Ты такой непонятливый или придуриваешься? Надо чтобы лайнер врезался в Дримлэнд. Лайнер – это заатмосферная тонкостенная постройка; едва будут задеты охладительные контуры силовой установки, он просто взорвется вместе с Дримлэндом...
– А я? – спросил я, пробивая фразы сквозь гипнотический напор Мири.
– Нет чтобы про меня спросить... Ты – не камикадзе, запомнил? Я тоже, поэтому мы улетаем на личном флаере твоего двойника миллиардера...
Звучит не очень убедительно, но унести отсюда свою роскошную попу Мири наверняка предполагает. Такая попенция – честь и слава, как России, так и Африки. Но вся затея с уничтожением лайнера и Дримлэнда – это ж форменный кошмар.
– Мири, ты, что, предлагаешь мне отправить на тот свет несколько сот человек и смыться? Это ж тебе не банан съесть.
Мири, как и следовало ожидать, не разделила моих сомнений.
– Каких «человек»? Здесь три сотни элитных ублюдков, зомби-амславы, куклы-амрашы, марионетки-бруты