— Вы угрожаете мне, мисс Сория? — сдержанно произнесла она.

Сория бросила на нее презрительный взгляд.

— С какой стати? — усмехнулась она. — Неужели вы считаете, что к этой «святыне» протоптана только одна дорожка? Ему необходимы поклонение и восхищение. Я знаю его слишком хорошо, чтобы дать ему все это.

Сория покачала головой и помолчала. Айя тоже молчала.

— Я хочу подчеркнуть, что мы с ним относимся к сильным мира сего, — продолжила Сория. — К тем, кто благословлен величием, кто наделен волей и обладает средствами, позволяющими использовать этот дар. Вот почему мы опасны как для врагов, так и для друзей.

— Эта сила, эта власть — мой дар, — кивнула Айя в сторону стоявших рядами аккумуляторов.

— Но ведь вы отдали все это, разве не так? — вскинула Сория голову. — Точнее, продали. Будь вы из числа великих, вы оставили бы все это себе и пользовались бы этим могуществом для того, чтобы заложить основы собственной власти.

— А может быть, мне нужна не власть? — многозначительно посмотрела девушка на Сорию.

— И это делает вас великой? — вскинула та брови. — Не верю… И вот о чем еще я попрошу вас. Посмотрите внимательно, кто из его прежнего окружения остался рядом с ним. Только Мартинус и Геймард. При этом последний согласился лишь потому, что я обрабатывала его несколько дней.

Она глянула через плечо на митрополита, который беседовал о чем-то с Геймардом.

— Получается так, что Константин приносит своим друзьям беду, — со вздохом заметила Серия. — Возможно, это лишь знак величия. Но он выживал в ситуациях, которые оказывались гибельными для всех остальных. Погибла вся его семья. Погибли даже те, кто выступал на его стороне: все его советники, компаньоны, любовницы… Все, кроме меня…

Сория вновь умолкла, и Айя не решалась прервать молчание.

— А почему я не погибла? — произнесла Сория, обращаясь больше к самой себе, чем к девушке. — Потому что я ему — пара. Да, я равна ему в величии, силе воли, таланте и возможностях. Потому что я не преклоняюсь перед его мыслями, философией, добротой. Я преклоняюсь перед его величием, его волей и способностью доминировать над другими. А еще потому, что я говорю ему правду.

Последнюю фразу она произнесла тихим, доверительным голосом, но ее глаза при этом смотрели на девушку безжалостно.

— Он хочет поклонения, безусловного обожания со стороны таких, как вы, — пронзительно посмотрела женщина в глаза Айи. — Но, насытившись этим, Константин ищет правды, жаждет ее. И я даю ему правду.

— Вы полагаете, что никто другой на это не способен? — вставила наконец свое слово Айя.