«Плазменный колодец на Терминале… Кто-то вчера воспользовался им, чтобы убить пятьдесят тысяч человек».

Да, Родер — ее друг и благодетель.

Буксир тащил баржу с мертвецами по широкому каналу Мучеников мимо пустых коробок выгоревших домов, мимо оставшихся в живых, которые теперь провожали, мертвых в последний путь.

Моя вина .

Вдруг появился Константин. Айя даже подпрыгнула от неожиданности. Он шел по набережной в черном траурном костюме с выражением глубокой скорби на лице. Репортеры рванулись к этому случайно оказавшемуся здесь кумиру. Он посмотрел в камеру, и Айя снова поразилась мрачным светом интеллекта, который струился из его необычных глаз.

«Когда его мозг работает, то это можно увидеть», — подумала она.

Зазвонил телефон, но Айя осталась на месте, не сводя глаз с экрана.

— Никто не планировал эту трагедию, — сказал Константин. — Ни силы повстанцев, ни бывшее правительство. Задача нового правительства проследить за тем, чтобы все эти жизни…

Константин сделал выразительную паузу и посмотрел печальным взглядом на проплывающую мимо баржу с трупами.

«Очень драматично и выразительно, — подумала Айя. — Хороший прием».

Телефон не умолкал, и Айя стиснула зубы.

Взгляд Константина снова направлен на видеокамеру.

— …чтобы все эти жизни не были списаны, как жертвы несчастного случая, — продолжал Константин. — Они в не меньшей степени, чем погибшие при штурме Воздушного Дворца, достойны права считаться павшими за дело революции. Те же, кто остался в живых, не меньше погибших в бою с керематами солдат заслуживают другой Каракии, лучшей Каракии: процветающей, свободной и справедливой. Они заслуживают Нового Города. И я нахожусь здесь от имени правительства, чтобы заверить вас всех: так и будет!

— Просто замечательный ход! — вслух восхитилась Айя.

Она подумала о том, что, произнеси Константин традиционную речь, ее бы средства массовой информации просто проигнорировали, в лучшем случае дали бы небольшой кусочек. Но, скрывшись на несколько дней, а потом появившись на пристани вроде бы случайно, он привлек к себе всеобщее внимание и донес свое послание до всего мира. Причем целиком и полностью.

— Это тоже искусство, — вполголоса произнесла она. — А то, что он ввел в политику искусство, вовсе не означает, что его слова неискренни. Просто в этом случае они звучат с большей силой и убедительностью.

Она стала размышлять о пятидесяти тысячах погибших и о своей частичной ответственности за это. Но Константин только что пообещал сделать так, чтобы эти смерти не оказались бессмысленными. Айя, между прочим, готовится к новому шагу в своей карьере.