— Говори.
— Госпожа, я не понимаю… — глаза мужчины забегали, а лицо его посерело. За дверьми раздался топот и на резные деревянные панели обрушились удары топоров.
Артемизия произнесла, не отрывая от мужчины взгляда ледяных глаз:
— Твой сын Август. Нападение на мою младшую сестру. Убийство Паука. Говори.
Лорд Иствик отрыл рот и закрыл его. Пот на его лбу замерз, превращаясь в ледяные кристаллы.
— Я… Не могу…
— Понимаю, — Артемизия кивнула, — Ты дал клятву. Что же, придётся по-другому.
Наклонившись над креслом она приблизила лицо к лицу лорда. Открыла рот, блеснув белыми клыками. Потом открыла его шире. Кожа разошлась, так что челюсть стала раскрываться наподобие змеиной. А потом ещё шире. И ещё. Лорд Иствик закричал, когда бесконечные ряды белых зубов приблизились к нему, но его крик быстро оборвался.
Когда дверь поддалась ударам, в комнате не было ни лорда, ни вампирессы, только под креслом растекалась лужа шипящей чёрной крови.
* * *
— Владыки! Мы служим вам сегодня и всегда. Ваша власть безгранична и мы лишь слуги вашей воли! Мы готовим вам достойные жертвы, так что нижайше просим — обратите на нас свой взор и раскройте свои объятья. Час вашего триумфа приближается и мы, недостойные, сделаем всё, чтобы ваша мудрость стала властвовать над миром и… — Распорядитель уже привычно разливался соловьём, а я так же привычно игнорировала вступительную речь, делая последние приготовления и поглядывая сквозь прутья решётки на противоположный выход.
Там уже появился мой противник и в отличие от генерала, его я могла свободно рассмотреть благодаря хорошему зрению. Мне противостоять был должен толстоватый невысокий крепыш с жидкими тёмными волосами, водянистыми глазами и редкой клочковатой растительностью на пухлом лице. Одет парень (мне он показался довольно молодым) был в яркий халат, наподобие одеяний каких-нибудь сказочных арабов, свободные шаровары и ярко-алую рубаху. Ни доспехов ни оружия при нём не было, что, впрочем, никак не умаляло потенциальной опасности. В конце концов, те же Валентиновы невесты ходили вообще голышом, что не делало их беззащитными, скорее наоборот…
«Да ты что? А я-то думала этот толстяк меня собирается до смерти затрахать…»
«Тебе напомнить, как «неплохо» тебе было после Деймоса?»