***

Архипелаг Кергелен был открыт французами в конце восемнадцатого века и долго оставался безлюдной точкой на карте. Было несколько неудачных попыток заселить архипелаг, даже говорят, китобойную базу пытались построить, но долго она не простояла. Были тут и военные (куда ж без них!) базы, но тоже не прижились: слишком далеко от основных морских путей находились острова. В конце концов, потеснив всех остальных, на архипелаге прочно обосновались ученые: биологи, метеорологи, а позже и планетологи с генетиками слетались сюда со всего шарика, изучая каждый свое, пока Катастрофа не поставила жирную точку, обозначив результат всех научных трудов.

Самый большой из трех сотен островов архипелага официально носил имя Гранд-Тер, но название мало кто помнил и, говоря «Кергелен», обычно имели в виду этот, образованный тремя вулканами, недружелюбный кусок земли. Вокруг были острова поменьше, носившие характерные названия: Безутешности, Одиночества и Безнадежности. Берег Кергелена был ломаный, изрезанный бесконечными фьордами, с бесчисленным количеством заливов и бухт, в одну из которых Антон и привел их «Тимеру».

Капитан со своими бойцами уже ждал их у шлюза. Илья посмотрел наверх и не стал активировать буксировщики, сильным гребком отправляя тело к границе света и воды.

В книжках и фильмах все показывали не так, а проще, что ли. И разноцветнее. Искаженный маской, скалистый берег серой массой нависал над ощетинившимся волнами океаном, а тяжелое небо висело совсем рядом, угрожающе выпластав длинные щупальца туч. Волна ударила сбоку, накрыв с головой, и Илья нырнул обратно, решив доплыть под водой, так было привычнее. На ноги встал уже у самого берега.

– Как здесь… много, – зябко поежилась Рокси, снимая маску.

Илья был согласен – это правильное слово. В Городе были стены и потолок, сжимающие пространство, а здесь хотелось пригнуться, втянуть голову в плечи и прижаться спиной к скале, чтобы ограничить пространство вокруг себя. Даже низкое небо не спасало. Пустота заставляла напрягаться, вызывая совершенно первобытное желание бежать и прятаться.

А еще здесь были запахи. В Городе воздух обычно пах синтетическим дезинфектором, забивающим все остальные ароматы, либо чем-то локальным, моментально характеризующим место: кофе и булочки в магазине, горьковатая смазка на технических этажах, рыба в рабочих ангарах. Тут же была какофония запаха, какое-то бредовое сумасшествие. Соль смешивалась с чем-то приторным и затхлым, следом наслаивался аромат свежей зелени, но не такой, как в оранжерее, а какой-то разбавленный, словно размытый, сверху запах пыли, и много еще чего-то, едва уловимого. Илье захотелось надеть маску обратно.