Александр Тюрин Каменный век
Александр Тюрин
Каменный век
Каменный век
Каменный век
Блок 1
Блок 1
— Шестой борт. Кибероболочки полностью активны. Состояние боевой готовности подтверждаю.
— База разрешает сброс.
На поверхности Боевой Горы каплями проступили колесницы отдельной истребительной эскадрильи. Начинкой шестой машины был Виктор К123, капитан космокавалерийских сил, кшатрий.
…На главном экране, имплантированном в глаза капитана — переливается дракон. Он дышит и ворчит в ушах капитана. Он облекает тело капитана.
Дракон — чувственное представление его кибернетических оболочек. Личный человеко-кибернетический адаптер.
Вот захотел ты рвануться вперед, и будто отталкиваешься ногами как бегун на старте. Однако, ноги на месте, лишь проскакивает твоя мысль через пикосеть крови, состоящую из модифицированных эритроцитов.
Мысль считывается прилипшим к запястью биоинтерфейсом и… виртуальный дракон двигает лапами. Команды бегут по информационным магистралям, распределяются по процессорам, двигатель рычит, пробуя плазменным языком мертвый вакуум. Все, ты совершил мыследействие, или, на летном жаргоне, — напряг дракона…
— Два, один, ноль, сброс… — Мелкое дрожание колесницы стало жесткой тряской. Инерционный кулак продавил лоб и грудь. К123 полюбовался видом сзади. Боевая Гора «Сумеру» из материка, летучего монстра превращалась в точку, съеживаясь, как проколотый воздушный шарик. Дракончик приподнял левое ухо, вильнул хвостиком — значит, командир эскадрильи Петрович К201 выходит на связь.
— Пятый и шестой борта. Вертикальный курс — пятьдесят, горизонтальный — триста десять. Следить в оба, чтобы кто-нибудь из мертвой зоны к вам не подсел на хвост. На целеуказание от систем раннего обнаружения не надейтесь.
— Вижу плутонов в секторе А-31, — сообщил девятый борт, который забрался выше всех от нулевой плоскости. — Двенадцать штук. Через три минуты спикируют на нас, как с тарелки с верхней полки.
— Эй, «номерок», не забудь напомнить, когда удирать надо, — загудел Митя Самойлов, ведомый.
…Любит Митек меня клюнуть, обожает поиздеваться. У него фамилия есть, отчество, а у меня только имя дурацое и номер. Он — «фамильный», а я — «номерок». Впрочем, чего стесняться. Меня по науке сделали, в инкубаторе, через евгенический отбор. Ученые старались, подбирая половые клетки по лучшим генным банкам, чтобы я такой суперменистый вышел. Хоть на выставку, под стекло. Поэтому «фамильные» на нас никогда в лоб не попрут. Разве что подпустят немного вони из-за угла, и то, если у «номерка» руки заняты. Иначе, робот-нянечка долго будет кровавые сопли с пола вытирать. Недаром «номерки» подавляют числом в военной касте «кшатриев».