- Умно. Ты молодец, - он говорил глухо и медленно из-за торчавшей в зубах сигареты. - Стреляй, я тебе все прощаю за цигарку.

Термит усмехнулся:

- Я и сам такой. Люблю это дело.

- Угу. С детства куришь?

Столбик пепла упал Нинену на подбородок, и Термит осторожно стер его.

- Нет. Я только в университете регулярно начал. А в школе так, по сигаретке в месяц, да и то в старших классах уже. Помню, когда мне было лет тринадцать, один пацан из нашей компании во дворе украл пачку сигарет у какого-то лоха из кармана. Так представь - никто из нас не стал их курить.

- И что вы с ними сделали? Продали?

Термит ухмыльнулся:

- Нет, играли в "хорошего человека". Две спички складываются серными головками друг к другу, оборачиваются папиросной бумагой, которую поджигают так, чтоб тлела. Ну и игроки передают эту штуку друг другу, пока она у кого-то в руках не вспыхнет. У кого загорелось - тот и "хороший человек". Вообще-то, изначально игра называлась "пидор", но никто из нас пидором быть не хотел.

Нинген хрипло рассмеялся, едва не выплюнув чинарик:

- И кто же был "хорошим человеком"?

- Не я.

Термит снова навел на него пистолет. Красная точка спокойно лежала на бледном лбу скриптора.

"У меня и руки не трясутся".

- Тем лучше для тебя, - прошептал Нинген. - Джонсмит, например, был, и ты видел, чем это для него кончилось.

Палец прижал спусковой крючок.

"Мать твою, Мордред!"

- Это ты создал Зверя?

Нинген молчал.

- Ты?